В судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда РТ

От защитника: адвоката Валиуллина Рустема

Подозреваемого: Кашапова Рафиса

КАССАЦИОННАЯ ЖАЛОБА

на постановление Набережночелнинского городского суда РТ

07 апреля 2008 года Набережночелнинским межрайонным следственным отделом следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по РТ было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст.282. ч.1 УК РФ в отношении неустановленных лиц.

11 ноября 2008 года следователь Галимуллин Р.И. вынес постановление об отводе защитника Кашапова Р.Р. адвоката Валиуллина Р.Р. на основании того, что адвокат отказывается от дачи подписки о неразглашении данных предварительного расследования. Кроме того, следователь мотивировал свое постановление тем, что адвокат разместил на своем сайте некоторые материалы уголовного дела.

Данное постановление было обжаловано в суд.

17 ноября 2008 года состоялось заседание Набережночелнинского городского суда под председательством судьи Рустама Хакимова, результатом которого явился отказ в удовлетворении моей жалобы.

Журналисты, заинтересовавшиеся данным процессом и официально попросившие разрешения поприсутствовать в зал суда допущены не были.

Судья отметил в своем постановлении, что в действительности законом не предусмотрена обязанность защитника давать подписку о неразглашении данных предварительного расследования, но дальнейшее участие защитника в уголовном судопроизводстве без выполнения этого требования следователем не представляется возможным, поскольку в противном случае его нельзя будет привлечь к ответственности за разглашение им данных предварительного расследования, что «противоречит интересам государства в целом», а защитник не только вправе, но и обязан давать такую подписку только в «целях дальнейшего участия в уголовном судопроизводстве и защиты интересов своего подзащитного».

В постановлении так же отмечено, что уголовно-процессуальный кодекс не содержит такого основания для отвода защитника, как отказ от дачи требуемой следователем подписки, но «в то же время, изложенное в соответствии с общими принципами и назначением уголовного судопроизводства, позволяет суду сделать однозначный вывод о законности отвода защитника».

Считаю вышеуказанное постановление не законным и не обоснованным.

Суд не исследовал следующие мои доводы, никак их на опроверг.

Согласно преамбуле Конвенция о защите прав человека и основных свобод «Правительства, подписавшие настоящую Конвенцию, являющиеся членами Совета Европы... преисполненные решимости, как Правительства европейских государств, движимые единым стремлением и имеющие общее наследие политических традиций, идеалов, свободы и верховенства права, сделать первые шаги на пути обеспечения коллективного осуществления некоторых из прав, изложенных во Всеобщей декларации...». В статье 7 той же Конвенции отмечено, что «Никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву не являлось уголовным преступлением».

Принцип верховенства права был установлен для ограждения личности от произвольного осуществления государством своей власти.

Во Всеобщей декларации прав человека, принятой в 1948 году, эта мысль выражена следующим образом: «Принимая во внимание, что необходимо, чтобы права человека охранялись властью закона в целях обеспечения того, чтобы человек не был вынужден прибегать, в качестве последнего средства, к восстанию против тирании и угнетения».

В нашем случае инициированные следствием последствия были непредвиденными, не являлись правонарушениями согласно российскому праву.

Европейский суд постановил 25 мая 1993 г. по делу «Коккинакис против Греции», что статья 7 не ограничивается запрещением ретроспективного применения уголовного права в ущерб обвиняемому; она также воплощает в более общем плане принцип, согласно которому только закон определяет преступление и предписывает наказание (nullum crimen, nulla poena sine lege), и принцип, согласно которому уголовное право не должно толковаться расширительно в ущерб обвиняемому, например по аналогии. Из этих принципов следует, что правонарушение должно быть четко определено в законе.

Говоря о «законе», статья 7 Конвенции подразумевает ту же концепцию, на которую ссылается Конвенция, где бы в ней ни был употреблен этот термин - концепцию, которая объединяет законодательство, а также правоприменительную практику и подразумевает качественные требования, включая требования доступности и предвидимости.

Предлагаемые следствием и судом обстоятельства не являются основанием для отвода согласно статьям 61, 72 УПК РФ, что не дало ни Кашапову Р.Р., ни его защитнику возможность прогнозировать последствия отказа от дачи подписки о неразглашении данных предварительного следствия. Статья 1 УПК РФ указывает, «Порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается настоящим Кодексом, основанным на Конституции Российской Федерации. Порядок уголовного судопроизводства, установленный настоящим Кодексом, является обязательным для судов, органов прокуратуры, органов предварительного следствия и органов дознания, а также иных участников уголовного судопроизводства». Следовательно, иные принципы в нашем случае неприменимы.

Если же применить так легко использованную следователем и судьей аналогию права, то напротив, мой отказ в даче подписки о неразглашении данных предварительного расследования истолковывался только в мою пользу, так как из анализа статей 46 (подозреваемый), 47 (обвиняемый) и 49 (защитник) УПК РФ становится ясным, что подозреваемый, обвиняемый и их защитник обладают абсолютно одинаковым объемом прав, следовательно, защитники подозреваемого и обвиняемого так же, как и их клиенты, не обязаны давать требуемую следователем подписку. Далее, если, например, взять случай с обвиняемыми и подозреваемыми, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, то выйдет явная их дискриминация по праву на защиту, так как находящиеся на свободе могут распространить желаемую ими информацию сами, а арестованные — только через защитника, что по смыслу, который пытается придать закону следователь, является чреватым негативными последствиями для защиты. Данная ситуация противоречит принципу, закрепленному в части 2 статьи 45 Конституции России («каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом»), так как арестованный подозреваемый, обвиняемый возможности обнародовать информацию будет лишен.

Напротив, в случае дачи требуемой следователем подписки защита оказывается ограничена в правах и возможностях и находится в зависимости от лица, расследующего данное уголовное дело. Следователь, в частности блокирует деятельность защитника, поскольку получение подписки о неразглашении данных предварительного расследования сразу же делает защитника неконтактным вне зависимости от его желания рассказать о ходе предварительного следствия, в частности, с целью получения новых доказательств, подыскания свидетелей, специалистов, экспертов и т.п. В случае же испрашивания разрешения на разглашение какой-либо информации с целью достижения законных целей адвокат скорее всего вынужден будет разгласить адвокатскую тайну в попытке мотивировать предоставление информации кому-либо, что опять же нарушает равенство прав сторон в уголовном судопроизводстве (не говоря уже о том, что защита и так лишена права проводить следственные действия, а только ходатайствовать о их проведении, что опять же ставит участников уголовного процесса в неравное положение в случае ли шения защиты даже такого элементарного права). В интересах защиты законных прав и интересов клиента (основное предназначение защитника) адвокат в некоторых случаях даже обязан опубликовывать соответствующую интересам клиента информацию, особенно по просьбе клиента. Отобрание подписки о неразглашении, кроме всего прочего, может привести к тому, что адвоката попытаются заставить хранить молчание по всем без исключения вопросам, включая факты нарушения прав человека. В условиях повсеместного нарушения правоохранительными органами прав человека, а так же нежелания контролирующих их органов вскрывать эти нарушения у защиты часто остается только один выход — апеллировать к общественности через СМИ или другим способом. Попытки отбрать у защиты подписку о неразглашении данных предварительного расследования не отвечает принципу состязательности сторон в уголовном процессе, а так же задачам правосудия в целом. А значит, ограничения прав, вводимые следствием, выходят далеко за рамки ограничений, преследующих легитимную цель, и такое требование не может считаться пропорциональным или законным.

Данное уголовное дело приобрело большой общественный резонанс, его ход подробно освещается в средствах массовой информации, в случае разглашения любых данных этого уголовного дела никакой ущерб правосудию причинен бы не был, разглашение данных интересам предварительного расследования бы не противоречило, не были бы нарушены или не могли быть нарушены права и законные интересы участников уголовного судопроизводства (никто бы не скрылся от следствия и суда, на свидетелей давление бы не было оказано, расследование преступления не было бы затруднено, разглашение не повлияло бы на установление истины по уголовному делу, следы преступления не были бы уничтожены, иные вредные последствия не наступили).

Считаю нарушенным подпункт "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в соответствии с которым каждый при рассмотрении любого предъявленного ему уголовного обвинения вправе защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника, так как согласно общих принципов права в правовом государстве ответственность за деяния должна быть предусмотрена законом. Лишение гражданина защитника за деяния, совершение которых не предполагало такого серьезного нарушения прав, не является соответствующим закону.

Нарушена так же и статья 16 УПК РФ, согласно которой «подозреваемому и обвиняемому обеспечивается право на защиту, которое они могут осуществлять лично либо с помощью защитника...».

Считаю, что вышеуказанные действия следователем явилось превышением его полномочий, реакцией на квалифицированную защиту адвокатом, попыткой оказать давление на защиту и ее клиента с целью необоснованно обвинить его клиента, оказать моральное давление, подавить сопротивление, продемонстрировать чувство превосходства.

Пункт 16 Основных принципов, касающиеся роли юристов (принятых Восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 года, Гавана), закрепил: «Правительства обеспечивают, чтобы юристы могли выполнять все свои профессиональные обязанности в обстановке, свободной от угроз, препятствий, запугивания или неоправданного вмешательства».

Конституционный Суд РФ подчеркнул, что «реализация права пользоваться помощью адвоката (защитника): не может быть поставлена в зависимость от усмотрения должностного лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело» (пункт 3 мотивировочной части определения от 8 февраля 2007 г. N 254-О-П по жалобе гражданина Д.Ф. Туктамышева).

Напомню, что согласно Декрета Совета Народных Комиссаров от 27 ноября 1917 г., известным как «Декрет о суде № 1», судьи руководствовались в своих решениях законами свергнутых правительств лишь постольку, поскольку таковые не отменены революцией и не противоречили революционной совести и революционному правосознанию. Этот декрет положил начало принципу отказа от признака противоправности преступлений.

Прощу Вас не допустить повторения истории, возврата к диктату ре, а применить существующее законодательство таким образом, как это подобаетт в правовом государстве.

На основании вышеизложенного, в соответствии со статьей 378 УПК РФ ПРОШУ отменить постановление от 17 ноября 2008 года судьи Набережночелнинского городского суда РТ, которым отказано в моей жалобе на постановление об отводе защитника, и признать постановление следователя об отводе защитника незаконным.