В Сарапульский городской суд Удмуртской Республики

от потерпевшего Валиуллина Рустема

ЖАЛОБА

на постановления прокуратуры города Сарапула

29 августа 2006 г. я пожаловался в Сарапульскую городскую прокуратуру на действия сотрудников милиции.
Сарапульская городская прокуратура неоднократно отказывала в возбуждении уголовного дела.

Я жаловался в прокуратуру Удмуртской республики 21 сентября 2006 г., 06 октября 2006 г., 07 ноября 2006 г., 28 ноября 2006 г., 26 декабря 2006 г., постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, отменялись, но прокуратура г. Сарапула соответствующих выводов не делала.

12 февраля 2007 г. в возбуждении уголовного дела вновь было отказано.

Я обжаловал это постановление в Сарапульский городской суд УР.

25 апреля 2007 г. судья Сарапульского городского суда УР Мельников С.А. постановил оставить без удовлетворения мою жалобу на вышеуказанное постановление.

24 июля 2007 г. кассационным определением Верховного суда УР вышеуказанное постановление было отменено по мотивам того, что при производстве до следственной проверки не были опрошены Пушин А.В., Бахметова О.Ю., Коробко Л.В., Кислицин И.А., так как их объяснения могут иметь существенное значение для дела.

При этих обстоятельствах Сарапульская прокуратура отменила свое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела 07 августа 2007 г.

13 августа 2007 г. в возбуждении уголовного дела вновь было отказано.

31 августа 2007 г. вышеуказанное постановление вновь было отменено и 04 сентября 2007 г. в возбуждении уголовного дела вновь было отказано (постановление прилагается).

Несмотря на указания Верховного суда УР до следственная проверка вновь была проведена неполно и односторонне, неправильно применен уголовный и уголовно-процессуальный закон, не выполнены руководящие указания прокуратуры УР.

На вопросы, поставленные в жалобах и заявлениях, ответ не дан, как и прежде.

При обыске 16 августа 2006 г. не было предъявлено постановление суда об обыске и поручение о проведении следственных действии о/у в нарушение п. 4 ст. 182 УПК РФ, ч. 2 ст. 38 УПК РФ, ч. 1 ст. 152 УПК РФ. Отметка о/у Мещанинова о том, что я отказался от подписи – фальсификация, один понятой подтвердил, что я от подписи не отказывался, постановление мне не предъявлялось. Кроме того, когда я приехал, понятые уже были в помещении, что подтверждается всеми опрошенными свидетелями поэтому просмотреть факт отказа от подписи не могли, несмотря на то, что о/у Мещанинов говорит совсем другое. Второй понятой и свидетель Мухаметшин Раис Карамович пояснили, что их (понятых) пригласили на обыск, и они ждали пятнадцать минут, и уже потом подъехал я (то есть адвокат). Милиционеры же сказали, что сначала приехал я, а потом пригласили понятых. Показания понятых и свидетелей во всех моментах противоречат показаниям милиционеров, уже из этого можно сделать выводы, что милиционеры обманывают. Свидетелем того, что первоначально пригласили понятых, являются так же и Кислицин Игорь Александрович, которого так и не опросили (хотя данных для признания этого факта и так уже достаточно). Как могут понятые просмотреть в таком случае отказ от подписи – не понятно. То, что понятой утверждает о том, что показывали какую-то бумажку – так это было постановление о производстве обыска в соседнем помещении, которое я забраковал, так как там был неверно написан адрес, и обыскивать там не стали (что так же могут подтвердить все свидетели, если им задать соответствующий вопрос, они вспомнят этот факт). Если бы я отказывался от подписи, все бы это наверняка заметили, так как милиционеры стали бы настаивать на подписи, а потом попросили бы понятых засвидетельствовать отказ от подписи в соответствии с УПК РФ. А то, что я в протоко ле обыска не сделал отметки о том, что не предъявлено постановление о разрешении производства обыска, так это, возможно, произошло потому, что я не мог в тот момент контролировать ситуацию, так как за неделю до обыска попал в серьезное дорожно-транспортное происшествие, в результате которого получил вред здоровью средней тяжести, и даже во время обыска я был в гипсе. И еще: почему я, по мнению прокуратуры, отказался от подписи в постановлении, но расписался во всех остальных документах? И еще – ни свидетель Кутявин, ни понятой Сутягин не говорили о том, что я отказывался от подписи.

Сотрудники прокуратуры г. Сарапула упорно отказываются допросить понятых Пушина, Бахметову, Коробко и свидетеля Кислицина, несмотря на указание Верховного суда.

Правомерность проведения личного обыска не опровергнута убедительным образом, так как я обосновал незаконность его нормами права. Хотя все видели, что я только что вошел в помещение с целью участия в следственном действии с участием моего подзащитного, о/у Мещанинов объявил, что собирается провести мой личный обыск. И на это было единственное возражение, которое я настоял, чтобы его занесли в протокол обыска. При этом была изъята моя личная записная книжка, в которой данные о всех моих клиентах, и копия свидетельства о государственной регистрации права, не относящаяся к ЗАО «Эконефтересурс», отыскание документов которой имел целью этот обыск, со слов о/у. В результате я лишился всех данных моих клиентов, не мог связаться с большинством из них, было нарушено мое право на адвокатскую тайну.

Согласно ст. 29 УПК РФ только суд, в том числе в ходе досудебного производства, правомочен принимать решения о производстве личного обыска, за исключением случаев, предусмотренных статьей 93 настоящего Кодекса.

Согласно ст. 184 УПК РФ при наличии оснований и в порядке, которые предусмотрены частями первой и третьей статьи 182 настоящего Кодекса, производится личный обыск подозреваемого, обвиняемого в целях обнаружения и изъятия предметов и документов, могущих иметь значение для уголовного дела. Личный обыск может быть произведен без соответствующего постановления при задержании лица или заключении его под стражу, а также при наличии достаточных оснований полагать, что лицо, находящееся в помещении или ином месте, в котором производится обыск, скрывает при себе предметы или документы, которые могут иметь значение для уголовного дела.

Согласно ч. 1 ст. 165 УПК РФ следователь должен возбудить ходатайство перед судом о производстве личного обыска.

Согласно ч. 5 той же статьи в исключительных случаях, когда производство обыска не терпит отлагательства, указанные следственные действия могут быть произведены на основании постановления следователя без получения судебного решения. В этом случае следователь в течение 24 часов с момента начала производства следственного действия уведомляет судью и прокурора о производстве следственного действия (Приложение №35 к УПК РФ разработано именно для этого). К уведомлению прилагаются копии постановления о производстве следственного действия и протокола следственного действия для проверки законности решения о его производстве. Получив указанное уведомление, судья в срок, предусмотренный частью второй настоящей статьи, проверяет законность произведенного следственного действия и выносит постановление о его законности или незаконности.

Итак, оперативные работники судебное разрешение на производство личного обыска не получили, не обосновали производство личного обыска тем, что я могу скрыть какие либо предметы и документы, постановление следователя для обыска не получили, а провели его самоуправно, после этого суд не уведомили, не проверили судом законность этого обыска.

Оценка изъятия документов непосредственно адвокатского кабинета и семейных документов произведена как-то странно, милиционеры должны были изымать только документы, относящиеся к ЗАО «Эконефтересурс», а изъяли практически все не относящееся к этой организации, что подтверждается протоколом обыска. Что значит относимость к делу, например, моего ежедневника, записной книжки, журнал учета входящих договоров, журнал учета исходящей документации, журнал учета входящих документов, журнал учета исходящих документов, что к делу не относится, а относится только к адвокатской тайне и прочих личных документов, о чем записано в протоколе обыска, мне не понятно. Были изъяты системные блоки моего компьютера и компьютера моего помощника, опечатаны только крышки системных блоков таким образом, что не исключается их включение до осмотра вместе с понятыми.

Не дана оценка моей просьбе оценить слова о/у Мещанинова и Кашова, что у них имелись оперативные данные, что у меня (то есть у адвоката) в сумке могли находиться предметы и документы, имеющие значение по уголовному делу. Федеральный закон об адвокатуре запрещает им проводить оперативно-розыскные мероприятия в отношении адвоката без разрешения суда, кроме того, согласно письма начальника УУР КМ МВД УР полковника милиции Муллахметова А.С. от 25.09.2006 г., в отношении меня какие либо оперативно-розыскные мероприятия не проводились и не проводятся. На каком основании о/у за мной следили, не проверено, ведь следили за мною они в моем собственном доме, так как неделю до этого я лежал в постели у себя дома в связи с автокатастрофой, в которую я попал, и не обыск меня подняли с постели. Однако суд установил, что я не доказал факт проведения ОРМ в отношении меня, хотя об этом прямо указано в рапорте о/у Пушина на стр. 13 материалов проверки – Пушин проводил в отношении меня оперативно розыскные мероприятия, так как он выяснил, что адвокат может хранить предметы и документы, имеющие значение для уголовного дела, как сам он выразился, в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий.

О проведении оперативно-розыскных мероприятий в отношении адвоката указывается так же и в постановлении о возбуждении перед судом ходатайства о производстве обыска в рабочем помещении адвоката (лист материала проверки 16), постановлении о разрешении производства обыска (лист материала проверки 18), кассационном определении Верховного суда УР от 14 сентября 2006 г. (лист 49), объяснениями о/у Мещанинова (лист 30, 86, 87), о/у Кашова (лист 33), в которых, кроме всего прочего, отмечается, что в принесенной мною с собой сумке по оперативным данным могли находиться предметы и документы, имеющие значение для дела (хотя перед этим я с 07 августа 2006 г., после случившегося со мной ДТП, из дома не выходил, лежал в постели, следовательно, оперативные мероприятия проводились даже у меня дома).

Прокуратура представила применение вооруженной группы при обыске 07 сентября 2006 г. как обыденное явление, как будто это всегда так делается при обысках, присутствие вооруженных людей не повлияло на мои права и обязанности, хотя, судя по моим доводам, милиционеры были осведомлены о безопасности обыска, о/у Мещанинов, в частности, часто посещал объекты ЗАО «Эконефтересурс» без всяких процессуальных документов, ему никто не отказывал в осмотрах этих объектов, предоставляли все необходимые ему документы без официальных запросов, о чем имеется много свидетелей, много обысков (около десяти, имеющиеся в материалах проверки) до этого было проведено без вооруженной поддержки. Тем более указано, что оружие на меня не направлялось, основываясь только на словах милиционеров – тогда зачем было вообще ко мне в кабинет заходить этому милиционеру и долгое время находиться у меня в комнате, кричать на меня, требуя встать. Не дана оценка тому, что делал этот самый вооруженный милиционер в моем офисе, на каком основании в него зашел, почему кричал на меня, хотя понятно, что при планировании операции было известно расположение комнат и их владельцы, было известно, что это помещение адвоката. Все это, во всяком случае, имеется в материалах проверки в виде показаний Мухаметшина. Уже это является основанием для возбуждения уголовного дела, а потом допроса многих других свидетелей по делу.

Не дана оценка моему доводу о том, что доверие оказывается милиционерам, лживость показаний которых я уже разоблачил в нескольких местах, а мои показания и свидетельские отметаются, хотя я и свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, не разъясняется. Кроме того, все постановления об отказе в возбуждении уголовного дела основывается только на показаниях милиционеров, ничьи другие не оцениваются.

Угрозы применения силы подтверждаются показаниями свидетеля Кутявина, но отмечено, что он подчиненное по отношению ко мне лицо, следовательно, может давать ложные показания под угрозой уголовного наказания, а милиционеры, которых я обвиняю в совершении преступления, по мнению суда, заслуживают доверия. Например, почему мне угрожали заклеить рот скотчем, кричали, чтобы я встал и т.д. Не допрошены понятые, которые могут подтвердить это обстоятельство, если еще не забыли из-за прошествия значительного времени. Кроме того, установлено, что я вел себя безобразно при обыске, хотя свидетель и понятой так не говорят, а говорят так только милиционеры, в отношении которых я прошу возбудить уголовное дело, да и как я мог ругать в забитой вооруженными людьми комнате этих самых вооруженных людей?

Почему о/у Пушин советовал мне прекратить жаловаться в контексте разговора о чрезмерном применении силы, оценка не дана. Эту угрозу, кроме меня, слышали два свидетеля, один из которых – Кутявин – подтвердил мои слова, а второго – Кислицина – прокуратура не осмеливается допрашивать, несмотря на мое ходатайство.

Первое следственное действие, проведенное прокуратурой г. Сарапула – обыск в помещении адвоката, который вступил в дело на основании ордера по этому делу, то есть у меня, что является странным, не поддающимся логическому процессуальному объяснению.

О/у Мещанинов вел себя некорректно, кроме выше перечисленного, например, после обыска он взял с меня подпись, что копия протокола обыска мне вручена, а потом отказался вручать его и хотел уйти. Но под давлением понятых и присутствующего рядом адвоката Кислицина Игоря был вынужден сделать мне копию протокола. Этого работник прокуратуры не заметил, хотя надо было опросить понятых и свидетелей.

Не исследован мой довод о том, что все эти действия Мещанинов сделал в отместку мне, так как ранее я защищал своих клиентов при опросе им, посещении и обысках моих клиентов, воспрепятствование моей законной деятельности, запугивание адвоката, я считаю, при первом обыске был такой же мотив, о/у Мещанинов давно интересуется деятельностью ЗАО «Эконефтересурс», проводит ОРМ не только в отношении организации, но и самоуправно проводит ОРМ в отношении адвоката, ведущего дела организации.

В результате неправомерных действий работников правоохранительных органов была парализована деятельность адвокатского образования, изъяты в числе прочих моя записная книжка с записями о всех моих клиентах, изъят мой ежедневник, в котором записано о всех моих будущих и предстоящих делах, в том числе и о судебных заседаниях, в результате этого сорваны некоторые встречи и судебные процессы с моим участием, так как о них было записано в моем ежедневнике в связи с невозможностью удержать в памяти все, не выполнены обязательства по некоторым соглашениям с клиентами, так как изъято множество документов моих клиентов, изъята оргтехника. О/у Мещанинов почему-то забрал даже тетрадь с университетскими лекциями, личные документы моей жены (причем в протоколе, в отличие от других документов, он описал все отличительные признаки одного из документов жены: свидетельство о постановке на учет в налоговом органе №1581813 на гр-ку Магалимову Эльзу Равильевну, и этой самой тетради, это уже говорит о том, что документы Мещаниновым забирались всплошную, без разбора их относимости к делу).

Так же в результате неправомерных действий сотрудников правоохранительных органов, мне причинены имущественный вред, распилены сейфы, повреждено покрытие пола линолеумом, весь кабинет покрыт пылью, металлической стружкой.

Не исследован мой довод о том, что пункт 16 Основных принципов, касающиеся роли юристов (принятых Восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 года, Гавана), закрепил: «Правительства обеспечивают, чтобы юристы могли выполнять все свои профессиональные обязанност и в обстановке, свободной от угроз, препятствий, запугивания или неоправданного вмешательства».

Согласно п. 1 статьи 18 Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» «Вмешательство в адвокатскую деятельность, осуществляемую в соответствии с законодательством, либо препятствование этой деятельности каким бы то ни было образом запрещаются». Согласно п 4 той же статьи «адвокат, члены его семьи и их имущество находятся под защитой государства. Органы внутренних дел обязаны принимать необходимые меры по обеспечению безопасности адвоката, членов его семьи, сохранности принадлежащего им имущества».

Вышеуказанный перечень нарушений можно было бы продолжать, практически все мои доводы остались без ответа или ответа, основанном на законодательстве.

Вышеперечисленные нарушения идут вразрез Определению Конституционного Суда РФ от 25 января 2005 г. N 42-О "По жалобам граждан Астахова Павла Алексеевича, Замошкина Сергея Дмитриевича, Карцевой Веры Константиновны и Костанова Юрия Артемовича на нарушение конституционных прав и свобод положениями статей 7 и 123, части третьей статьи 124, статей 125, 388 и 408 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" «положения статей 7, 123, 124, 125, 388 и 408 УПК Российской Федерации в их конституционно-правовом истолковании, вытекающем из настоящего Определения, не допускают отказ дознавателя, следователя, прокурора, а также суда при рассмотрении заявления, ходатайства или жалобы участника уголовного судопроизводства от исследования и оценки всех приводимых в них доводов, а также мотивировки своих решений путем указания на конкретные, достаточные с точки зрения принципа разумности, основания, по которым эти доводы отвергаются рассматривающим соответствующее обращение органом или должностным лицом».

В соответствии с вышеизложенным, прошу:

Истребовать материалы проверок по моим предыдущим заявлениям из прокуратуры г. Сарапула.

Истребовать материалы дела в Сарапульском городском суде по моей предыдущей аналогичной жалобе (судья Дериглазов).

Отменить постановление об отказе в возбуждении уголовного дела Сарапульской городской прокуратуры от 04 сентября 2007 г.

Направить соответствующие материалы для объективной проверки поводов и основания к возбуждению уголовного дела в органы, осуществляющие уголовное преследование.

Обязать эти органы немедленно отреагировать на факты и обстоятельства, установленные судом, и принять необходимые меры, обязать устранить допущенные нарушения, на которые указал суд.

ПРИЛОЖЕНИЕ:

Копия постановления прокуратуры города Сарапула от 04 сентября 2007 г.

Копия кассационного определения.

Копии постановления о прекращении производства по делу.