В судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда УР

От адвоката Валиуллина Рустема Рафаэлевича

КАССАЦИОННАЯ ЖАЛОБА

на постановление Сарапульского городского суда Удмуртской Республики

16 августа 2006 г. в комнате по адресу: г. Ижевск, ул. Удмуртская, 229, временно занимаемой мною в связи с ведением дела моего клиента, произвели обыск о/у Мещанинов Алексей Владимирович, Кашов Павел Александрович, Поздеев Алексей Викторович, заявив, что у них есть постановление суда о производстве обыска в помещении адвоката Валиуллина Р.Р. Постановление мне не было предъявлено, но в протоколе обыска указано, что оно от 11 августа 2006 г. по уголовному делу № 20/133.

С данным постановлением не согласен по следующим причинам:

Одной из важнейших гарантий независимости адвоката, обеспечивающей возможность защищать интересы доверителей, является институт адвокатской тайны, под которой Федеральный закон "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" понимает "любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю" (п. 1 ст. 8). Профессиональная тайна адвоката представляет собой иммунитет доверителя, предоставленный последнему Конституцией Российской Федерации.

Проведение оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката допускается только на основании судебного решения. Полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий или следственных действий сведения, предметы и документы могут быть использованы в качестве доказательств обвинения только в тех случаях, когда они не входят в производство адвоката по делам его доверителей (п. 3 ст. 8 Федерального закона).

Пункт 27 Основных принципов, касающиеся роли юристов (принятых Восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 года, Гавана), закрепил: "Правительства признают и обеспечивают конфиденциальный характер любых сношений и консультаций между юристами и их клиентами в рамках их профессиональных отношений". Пункт 16 тех же Принципов: «Правительства обеспечивают, чтобы юристы могли выполнять все свои профессиональные обязанности в обстановке, свободной от угроз, препятствий, запугивания или неоправданного вмешательства».

Состязательность провозглашена принципом судопроизводства (ч.3 ст.123 Конституции РФ). Пункт 1 статьи 15 УПК РФ гласит: «Уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон». Вмешательство в дела адвоката в связи с защитой им его клиентов означало нарушение принципа состязательности сторон, ставит адвоката и следователя в неравное положение – адвокат не знает, что имеется в материалах дела следователя, однако следователь, выполнив небольшую формальность, может все узнать.

В соответствии с пунктом 3 Определения Конституционного Суда РФ от 8 ноября 2005 г. N 439-О "По жалобе граждан С.В. Бородина, В.Н. Буробина, А.В. Быковского и других на нарушение их конституционных прав статьями 7, 29, 182 и 183 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации". «Согласно статье 48 (часть 1) Конституции Российской Федерации каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. Как одно из наиболее значимых данное право провозглашается в международно-правовых актах (статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, статьи 5 и 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод). Государство, соответственно, обязано не только обеспечить подготовку квалифицированных юридических кадров и определить квалификационные требования в отношении лиц, оказывающих юридическую помощь, на что обращал внимание Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 28 января 1997 года N 2-П по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 УПК РСФСР, но и создать надлежащие условия граждан ам для реализации этого конституционного права, а лицам, оказывающим юридическую помощь, в том числе адвокатам, - для эффективного осуществления их деятельности.

Одним из таких условий является обеспечение конфиденциальности информации, с получением и использованием которой сопряжено оказание юридической помощи, предполагающей по своей природе доверительность в отношениях между адвокатом и клиентом, чему, в частности, служит институт адвокатской тайны, призванный защищать информацию, полученную адвокатом относительно клиента или других лиц в связи с предоставлением юридических услуг. Эта информация подлежит защите и в силу конституционных положений, гарантирующих неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны (статья 23, часть 1, Конституции Российской Федерации) и тем самым исключающих возможность произвольного вмешательства в сферу индивидуальной автономии личности, утверждающих недопустимость разглашения сведений о частной жизни лица без его согласия и обусловливающих обязанность адвокатов и адвокатских образований хранить адвокатскую тайну и обязанность государства обеспечить ее в законодательстве и правоприменении.

Ограничения названных конституционных прав, сопряженные с отступлениями от адвокатской тайны, как следует из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 14 мая 2003 года N 8-П по делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 14 Федерального закона "О судебных приставах", допустимы лишь при условии их адекватности и соразмерности конституционно значимым ценностям и могут быть оправданы лишь необходимостью обеспечения указанных в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации целей защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Поскольку адвокатская тайна подлежит обеспечению и защите не только в связи с производством по уголовному делу, но и в связи с реализацией своих полномочий адвокатом, участвующим в качестве представителя в конституционном, гражданском и административном производстве, а также оказывающим гражданам и юридическим лицам консультативную помощь, федеральный законодатель, реализуя свои дискреционные полномочия, вытекающие из статей 71 (пункты "в", "о"), 72 (пункт "л" части 1) и 76 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, был вправе осуществить соответствующее регулирование не в отраслевом законодательстве, а в специальном законе, каковым является Федеральный закон "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации". Данным Федеральным законом определяется понятие адвокатской тайны и устанавливаются гарантии ее сохранения, в частности в виде превентивного судебного контроля: в силу пункта 3 его статьи 8 проведение следственных действий, включая производство всех видов обыска, в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) допускается только по судебному решению, отвечающему, как следует из части четвертой статьи 7 УПК Российской Федерации, требованиям законности, обоснованности и мотивированности, - в нем должны быть указаны конкретный объект обыска и данные, служащие основанием для его проведения, с тем чтобы обыск не приводил к получению информации о тех клиентах, которые не имеют непосредственного отношения к уголовному делу».

Итак, сделаем выводы из вышеизложенного в виде тезисов:

доказательства в отношении клиентов адвоката, полученные в ходе следственных действий у адвоката, не будут являться допустимыми в уголовном деле;

не допустимо нарушение конфиденциальности отношений между адвокатом и клиентом ни при каких условиях, а так же вмешательство в дела адвокатов с клиентами;

не допустимо нарушение принципа состязательности в уголовном судопроизводстве путем нарушения соотношения возможностей стороны обвинения и защиты;

судебное постановление о производстве обыска должно отвечать требованиям законности, обоснованности и мотивированности, - в нем дол жны быть указаны конкретный объект обыска и данные, служащие основанием для его проведения, с тем чтобы обыск не приводил к получению информации о тех клиентах, которые не имеют непосредственного отношения к уголовному делу.

Следовательно, в постановление о производстве обыска заведомо было направлено на сбор таких доказательств, которые впоследствии не могли быть использованы в материалах уголовного дела; нарушило международные и конституционные нормы об адвокатской тайне и состязательности процесса; в судебном решении не был указан объект обыска, а была расплывчатая формулировка (которую я уточню после ознакомления с самим постановлением, так как реализация этого постановления привела к изъятию массы документов, вообще к делу никак не относящихся). А поэтому постановление не отвечает требованиям законности и обоснованности.

На основании вышеизложенного, в соответствии со ст. 378 УПК РФ

ПРОШУ

Отменить постановление Сарапульского городского суда от 11 августа 2006 г. о производстве обыска у адвоката Р.Р.Валиуллина.

ДОПОЛНЕНИЕ К КАССАЦИОННОЙ ЖАЛОБЕ

на постановление Сарапульского городского суда Удмуртской Республики

16 августа 2006 г. в комнате по адресу: г. Ижевск, ул. Удмуртская, 229, временно занимаемой мною в связи с ведением дела моего клиента, произвели обыск о/у Мещанинов Алексей Владимирович, Кашов Павел Александрович, Поздеев Алексей Викторович, заявив, что у них есть постановление суда о производстве обыска в помещении адвоката Валиуллина Р.Р. Постановление мне не было предъявлено, но в протоколе обыска указано, что оно от 11 августа 2006 г. по уголовному делу № 20/133.

18 августа 2006 г. я обжаловал постановление суда в кассационном порядке, не согласившись с ним.

К доводам, изложенным в жалобе, хочу добавить следующее:

Охрана адвокатской тайны – общепризнанный принцип международного и российского права. Он закреплен в нормах Закона об адвокатской деятельности и УПК РФ, прокомментирован в решениях Европейского Суда по правам человека.

Приведу несколько примеров из практики Европейского Суда по правам человека:

по делу Жана Пьера ван Россема против Бельгии (Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. N 5/2005), по которому Суд указал, что ордер на обыск должен обязательно устанавливать границы, чтобы санкционированное им вмешательство не относилось целиком на усмотрение правоприменительных органов. Суд отметил, что в данном деле текст ордера на обыски не содержал информации о характере проводимого расследования и предметах, подлежавших изъятию, тем самым возлагая на следователей широкие полномочия. Европейский Суд пришел к выводу, что по делу допущено нарушение требований Статьи 8 Конвенции. От себя добавлю, что обыск в данном случае проводился даже не у адвоката и не у лица, у которого имеется охраняемая законом тайна. В постановлении на обыск моего офиса вообще сказано лаконично: «Разрешить производство обыска в рабочем помещении адвоката Валиуллина Рустема Рафаэлевича, находящемся по адресу: УР, г. Ижевск, ул. Удмуртская, дом 229». И все. В последующем это привело к изъятию практически всех дел моих клиентов.

по делу Нимитц (Niemietz) против Германии, который был по профессии адвокат – суд признал, что в отношении него было допущено нарушение статьи 8 - это неприкосновенность и право на уважение личной и семейной жизни, неприкосновенность его жилища и тайны корреспонденции. Следственные органы провели обыск в конторе у адвоката в поиске определенных документов для установления таких-то фактов. Кроме записи о том, что предписание в ордере на обыск было слишком общим, Европейский суд подчеркнул и прямо записал, что обыск у адвоката нарушает не только право неприкосновенности жилища, или офиса, или переписки, но и подрывает гарантии профессиональной адвокатской тайны: «Более того, принимая во внимание природу рассмотренных материалов, очевидно, что обыск посягал на профессиональную тайну в той степени, которая не соответствует данным обстоятельствам; в связи с этим необходимо напомнить, что посягательство на профессиональную тайну адвоката может иметь последствия при отправлении правосудия и тем самым нарушать права, гарантируемые статьей 6 Конвенции. В добавление к этому, сопутствующая огласка могла оказать негативное воздействие на профессиональную репутацию заявителя в глазах как его клиентов, так и общественности в целом».

по делу Ремен и Шмит против Люксембурга [Roemen and Schmit - Luxembourg] (N 51772/99) (Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. N 7/2003). Суд отметил: «Что же касается необходимости этого вмешательства, то, поскольку обыск, проводившийся в ходе расследования, был обставлен соответствующими процессуальными гарантиями, ордер на обыск давал следователям довольно широкие полномочия. Кроме того, и в наибольшей степени, цель обыска, в конечном счете, была сведена к установлению через адвоката журналиста источника информации, полученной журналистом, что в результате привело к обыску по месту жительства адвоката в нарушение прав, гарантированных заявителю Статьей 10 Конвенции. Кроме того, обыск, проведенный по месту жительства второй заявительницы (т.е. адвоката), не соответствовал цели его проведения в том, что касается, в особенности, той стремительности, с которой он был проведен». В итоге Европейский суд решил, что, во-первых, обыск у адвоката возможен только в том случае, когда нет никаких иных способов, кроме как произвести обыск у адвоката, найти доказательство того или иного факта. В нашем же случае обыск у меня был первым следственным действием по уголовному делу. И еще отмечу, что в нашем законодательстве, кроме этого, запрещено использовать найденные таким образом доказательства. И, во-вторых, обыск у адвоката может быть произведен по постановлению, в котором должно быть абсолютно четко сказано, что ищут. Не вообще документы, которые могут свидетельствовать, а конкретно – назвать документ и что в нем должно быть.

По двум последним делам можно обратить внимание на страны, против которых было вынесено решение: Германия и Люксембург. В национальном законодательстве этих стран вообще нет ничего специально оговоренного в отношении адвокатов, нет специальных гарантий, в отличие от Российской Федерации. Несмотря на это, Европейский суд по правам человека вынес в отношении этих стран такие жесткие решения.

Я привел только некоторые недавние решения Европейского Суда. На самом деле подобных решений множество, я же удовлетворюсь изложением только этих дел.

Приведу еще несколько доводов, свидетельствующих о незаконности и необоснованности обыска у меня в кабинете:

* В мотивировке своего постановления суд прямо ссылается на данные оперативно-розыскных мероприятий, а так же на оперативную информацию, послужившую основанием принятия его решения. Однако, согласно УПК РФ и Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", проведение оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката допускается только на основании судебного решения (п. 3 ст. 8 Федерального закона). В постановлении о производстве обыска ничего не сказано, что оперативно-розыскные мероприятия проводились по решению суда.

* По моим данным, оперативные работники ссылались на то, что при проведении обыска в соседних с моим кабинетом помещениях я перетаскивал документы из обыскиваемых помещений в свой кабинет. Однако эти утверждения не входят ни в какие рамки, являются ложными сведениями даже с позиций здоровой логики: как может адвокат во время обыска в присутствии милиции и понятых что-либо выносить из обыскиваемого помещения? Я думаю, милиция в таком случае сразу бы надела на меня наручники за такие действия.

* Даже если пр едположить, что суд и не допустил бы ссылки на мифические результаты оперативно-розыскной деятельности, почему бы ему было просто не записать: «суд установил, что в уголовном деле имеется ордер на защиту Р.К.Мухаметшина, поэтому необходимо его обыскать». И тогда в Российском государстве точно установился бы правовой беспредел – адвокаты отказывались бы брать на себя защиту клиентов по уголовным делам, так как каждое их обязательство защищать клиента неизбежно влекло бы обыск в помещении адвоката, это в лучшем случае, а в худшем – правоохранительные органы обыскивали бы жилища адвокатов, где множество из них и осуществляют свою деятельность, с неизбежными при этом материальным вредом и моральными травмами как самих адвокатов, так и членов их семей: родителей, жен, детей и прочих совместно проживающих с адвокатом родственников.

Итак, расширим выводы, изложенные в первом заявлении, в виде тезисов:

нарушение постановления заключалось в том, что оно использовало данные оперативно-розыскных мероприятий в отношении адвоката, проведенных без разрешения суда;даже если брать в расчет ту оперативную информацию,

которую использовал судья Дериглазов А.С., она по своей сути противоречива, нелогична и смешна;

суд не проверил, есть ли возможность получить доказательства преступления иным способом, чем обыск у адвоката, а разрешил обыск практически сразу же после возбуждения уголовного дела, сделав обыск адвоката первым следственным действием по данному делу. По настоящее время дополнительно по делу Мухаметшина Р.К. никаких следственных действий не проведено, кроме недавнего обыска в его квартире;

доказательства в отношении клиентов адвоката, полученные в ходе следственных действий у адвоката, не будут являться допустимыми в уголовном деле, поэтому изначально обыск мог иметь практическим смыслом запугать адвоката и его клиента, изъят дела всех клиентов адвоката;

не допустимо обыскивать адвоката только за то, что он имел несчастье для себя взять на себя защиту клиента, проходящего как раз по этому же уголовному делу;

не допустимо нарушение конфиденциальности отношений между адвокатом и клиентом ни при каких условиях, а так же вмешательство в дела адвокатов с клиентами;

не допустимо нарушение принципа состязательности в уголовном судопроизводстве путем нарушения соотношения возможностей стороны обвинения и защиты;

судебное постановление о производстве обыска должно отвечать требованиям законности, обоснованности и мотивированности, - в нем должны быть указаны конкретный объект обыска и данные, служащие основанием для его проведения, с тем чтобы обыск не приводил к получению информации о тех клиентах, которые не имеют непосредственного отношения к уголовному делу.

На основании вышеизложенного, в соответствии со ст. 378 УПК РФ

ПРОШУ

Отменить постановление Сарапульского городского суда от 11 августа 2006 г. о разрешении производства обыска у адвоката Р.Р.Валиуллина.