В судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда УР

От потерпевшего Валиуллина Рустема Рафаэлевича

ЖАЛОБА

на постановления Сарапульского городского суда

29 августа 2006 г. я пожаловался в Сарапульскую городскую прокуратуру на действия сотрудников милиции.

Сарапульская городская прокуратура неоднократно отказывала в возбуждении уголовного дела.

Я жаловался в прокуратуру Удмуртской республики 21 сентября 2006 г., 06 октября 2006 г., 07 ноября 2006 г., 28 ноября 2006 г., 26 декабря 2006 г., постановления об отказе в возбуждении уголовного дела отменялись в связи с их неполнотой, но прокуратура г. Сарапула соответствующих выводов не делала.

12 февраля 2007 г. в возбуждении уголовного дела вновь было отказано.

Я обжаловал это постановление в Сарапульский городской суд УР, так как несмотря на указания Прокуратуры УР доследственная проверка была проведена неполно и односторонне, неправильно применен уголовный и уголовно-процессуальный закон, не выполнены руководящие указания прокуратуры УР.

25 апреля 2007 г. судья Сарапульского городского суда УР Мельников С.А. постановил оставить без удовлетворения мою жалобу на вышеуказанное постановление.

Считаю решение суда незаконным, необоснованными и немотивированными, выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда, при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, в посановлении не указано, по каким основаниям суд принял одни из этих доказательств и отверг другие, произошли такие нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем несоблюдения процедуры судопроизводства повлияли на постановление законного, обоснованного и справедливого судебного решения.

1. В своей жалобе я не просил суд принимать постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, что было фактически сделано, так как исследованы материалы проверки, которым не дана оценка в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, а лишь просил проверить законность, обоснованность и мотивированность постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, дан ли ответ на все вопросы поставленные в моем заявлении о возбуждении уголовного дела в соответствии с Определением Конституционного Суда РФ от 25 января 2005 г. N 42-О "По жалобам граждан Астахова Павла Алексеевича, Замошкина Сергея Дмитриевича, Карцевой Веры Константиновны и Костанова Юрия Артемовича на нарушение конституционных прав и свобод положениями статей 7 и 123, части третьей статьи 124, статей 125, 388 и 408 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" согласно которого «положения статей 7, 123, 124, 125, 388 и 408 УПК Российской Федерации в их конституционно-правовом истолковании, вытекающем из настоящего Определения, не допускают отказ дознавателя, следователя, прокурора, а также суда при рассмотрении заявления, ходатайства или жалобы участника уголовного судопроизводства от исследования и оценки всех приводимых в них доводов, а также мотивировки своих решений путем указания на конкретные, достаточные с точки зрения принципа разумности, основания, по которым эти доводы отвергаются рассматривающим соответствующее обращение органом или должностным лицом».

Однако суд в свом постановлении стал вдаваться в вопросы, на которые отвечать я его не просил, кроме того, на эти вопросы ему отвечать было запрещено законом, в том смысле, в каком его истолковывает Конституционный суд, суд взял на себя функцию установления либо отсутствия признаков состава преступления. Конституционный Суд Российской Федерации так же отметил, что суд не должен предрешать вопросы, которы е впоследствии могут стать предметом разбирательства по уголовному делу.

Согласно позиции конституционного суда РФ, выраженной в п. 2 Определения от 25 января 2005 г. N 2-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Абубекерова Рестема Исхаковича, Андреевой Алии Исхаковны и Андреева Юрия Николаевича на нарушение их конституционных прав положениями статей 29 и 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", «Вопросы, связанные с полномочиями суда, в том числе с полномочиями по возбуждению уголовного дела, неоднократно были предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации. В Постановлении от 14 января 2000 года по делу о проверке конституционности отдельных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, Конституционный Суд Российской Федерации признал ряд статей, единых по своему содержанию, не соответствующими Конституции Российской Федерации в той части, в которой они предусматривают или допускают полномочия суда по возбуждению уголовных дел.

Согласно правовой позиции, изложенной Конституционным Судом Российской Федерации в указанном Постановлении, на суд как орган правосудия не может возлагаться выполнение не свойственной ему процессуальной функции возбуждения уголовного преследования. По уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения суд вправе лишь осуществлять судебный контроль за законностью и обоснованностью возбуждения уголовного дела или отказа в его возбуждении, который реализуется путем рассмотрения в судебном заседании материалов, представленных ему органами государственного обвинения, в том числе по жалобам заинтересованных лиц, чьи конституционные права этими актами были нарушены».

Эта же позиция отражена в Определении Конституционного Суда РФ от 23 июня 2005 г. N 299-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Степанца Владимира Андреевича на нарушение его конституционных прав статьей 29, частью третьей статьи 125, частями первой и второй статьи 127, статьей 144 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и статьей 330 Уголовного кодекса Российской Федерации", Определении Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2004 г. N 464-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Попова Алексея Михайловича на нарушение его конституционных прав положениями пункта 1 части пятой статьи 125 и части седьмой статьи 148 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации".

2. Не смотря на вышеуказанное, суд взялся исследовать материалы проверки, как я уже отмечал, не имея на это полномочий, и истолковывать их как-то странно, отмечая то, что не было сказано ни свидетелями, ни мною, ни понятыми, а только милиционерами, порой выдавая слова милиционеров так же и за показания свидетеля и понятых.

Вот некоторые примеры превышения полномочий и неверного толкования сути дела судом:
я утверждаю, что в самом начале обыска 16 августа 2006 г. не было предъявлено постановление суда об обыске и поручение о проведении следственных действии о/у в нарушение п. 4 ст. 182 УПК РФ, ч. 2 ст. 38 УПК РФ, ч. 1 ст. 152 УПК РФ. Кроме изложенного мною в жалобах многочисленных фактов уже тот факт, что когда я приехал, понятые уже были в помещении, что подтверждается всеми опрошенными свидетелями и понятым, поэтому просмотреть факт отказа от подписи не могли, несмотря на то, что о/у Мещанинов и Пушин говорят, что понятых к тому моменту не пригласили, поэтому, вопреки утверждению суда, эти обстоятельства имеют значение для дела. Кроме того, эти обстоятельства имеют значение для дела в том плане, что показания понятых и свидетелей во всех моментах противоречат показаниям милиционеров, уже из этого можно сделать выводы, что милиционеры обманывают. Свидетелем того, что первоначально пригласили понятых, являются так же и Кислицин Игорь Александрович, которого так и не опросили (хотя данных для признания этого факта и так уже достаточно). А то, что я в протоколе обыска не сделал отметки о том, что не предъявлено постановление о разрешении производства обыска, так это, возможно, произошло потому, что не мог в тот момент контролировать ситуацию, так как за неделю до обыска попал в серьезное дорожно-транспортное происшествие, в результате которого получил вред здоровью средней тяжести, и даже во время обыска я был в гипсе. И еще: почему я, по мнению прокуратуры и суда, отказался от подписи в постановлении, но расписался во всех остальных документах? И еще – вопреки тому, что установил суд, ни свидетель Кутявин, ни понятой Сутягин не говорили о том, что я отказывался от подписи. Это ошибка суда.
сотрудники прокуратуры г. Сарапула упорно отказываются допросить понятых Пушина, Бахметову, Коробко и свидетеля Кислицина, но суд решил, что этого делать не надо, но всем понятно, что мотивированность на основании только показаний милиционеров отсутствует. Хотя Кислицин может подтвердить факт угроз при обыске 07 сентября 2006 г., как и понятые. Кроме того, суд почему-то пытается возложить обязанность розыска понятых на потерпевшего, хотя это обязанность милиционеров, заявив, что я, потерпевший по делу, не обосновал отсутствие понятого!
правомерность проведения личного обыска 16 августа 2006 г. не опровергнута убедительным образом, так как я обосновал незаконность его нормами права. Хотя все видели, что я только что вошел в помещение с целью участия в следственном действии с участием моего подзащитного, о/у Мещанинов объявил, что собирается провести мой личный обыск. При этом была изъята моя личная записная книжка, В результате я лишился всех данных моих клиентов, не могу связаться с большинством из них, нарушено мое право на адвокатскую тайну. Согласно ст. 29 УПК РФ только суд, в том числе в ходе досудебного производства, правомочен принимать решения о производстве личного обыска, за исключением случаев, предусмотренных статьей 93 настоящего Кодекса.

Согласно ст. 184 УПК РФ при наличии оснований и в порядке, которые предусмотрены частями первой и третьей статьи 182 настоящего Кодекса, производится личный обыск подозреваемого, обвиняемого в целях обнаружения и изъятия предметов и документов, могущих иметь значение для уголовного дела. Личный обыск может быть произведен без соответствующего постановления при задержании лица или заключении его под стражу, а также при наличии достаточных оснований полагать, что лицо, находящееся в помещении или ином месте, в котором производится обыск, скрывает при себе предметы или документы, которые могут иметь значение для уголовного дела.

Согласно ч. 1 ст. 165 УПК РФ следователь должен возбудить ходатайство перед судом о производстве личного обыска. Согласно ч. 5 той же статьи в исключительных случаях, когда производство обыска не терпит отлагательства, указанные следственные действия могут быть произведены на основании постановления следователя без получения судебного решения. В этом случае следователь в течение 24 часов с момента начала производства следственного действия уведомляет судью и прокурора о производстве следственного действия (Приложение №35 к УПК РФ разработано именно для этого). К уведомлению прилагаются копии постановления о производстве следственного действия и протокола следственного действия для проверки законности решения о его производстве. Получив указанное уведомление, судья в срок, предусмотренный частью второй настоящей статьи, проверяет законность произведенного следственного действия и выносит постановление о его законности или незаконности.

Оперативные работники судебное разрешение на производство личного обыска не получили, не обосновали производство личного обыска тем, что я могу скрыть какие либо предметы и документы, постановление следователя для обыска не получили, а провели его самоуправно, после этого суд не уведомили, не проверили судом законность этого обыска.

Оценка изъятия документов при обыске 16 августа 2006 г. непосредственно адвокатского кабинета и семейных документов произведена как-то странно, милиционеры должны были изымать только документы, относящиеся к ЗАО «Эконефтересурс», а изъяли практически все не относящееся к этой организации, что подтвержд ается протоколом обыска. Что значит относимость к делу, например, моего ежедневника, записной книжки, журнала учета входящих договоров, журнал учета исходящей документации, журнал учета входящих документов, личных документов моей жены, журнал учета исходящих документов, тетрадь с моими университетскими лекциями, компьютеров, что к делу не относится, а относится только к адвокатской тайне и прочих личных документов, о чем записано в протоколе обыска, мне не понятно. Были изъяты системные блоки моего компьютера и компьютера моего помощника, опечатаны только крышки системных блоков таким образом, что не исключается их включение до осмотра вместе с понятыми.
не дана оценка моей просьбе оценить слова о/у Мещанинова и Кашова, что у них имелись оперативные данные, что у меня (то есть у адвоката) в сумке могли находиться предметы и документы, имеющие значение по уголовному делу. Федеральный закон об адвокатуре запрещает им проводить оперативно-розыскные мероприятия в отношении адвоката без разрешения суда, кроме того, согласно письма начальника УУР КМ МВД УР полковника милиции Муллахметова А.С. от 25.09.2006 г., в отношении меня какие либо оперативно-розыскные мероприятия не проводились и не проводятся. На каком основании о/у за мной следили, не проверено, ведь следили за мною они в моем собственном доме, так как неделю до этого я лежал в постели у себя дома в связи с автокатастрофой, в которую я попал. Однако суд установил, что я не доказал факт проведения ОРМ в отношении меня, хотя об этом прямо указано в рапорте о/у Пушина на стр. 13 материалов проверки – Пушин проводил в отношении меня оперативно розыскные мероприятия, так как он выяснил, что адвокат может хранить предметы и документы, имеющие значение для уголовного дела, как сам он выразился, в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий.

О проведении оперативно-розыскных мероприятий в отношении адвоката указывается так же и в постановлении о возбуждении перед судом ходатайства о производстве обыска в рабочем помещении адвоката (лист материала проверки 16), постановлении о разрешении производства обыска (лист материала проверки 18), кассационном определение от 14 сентября 2006 г. (лист 49), объяснениями о/у Мещанинова (лист 30, 86, 87), о/у Кашова (лист 33), в которых, кроме всего прочего, отмечается, что в принесенной мною с собой сумке по оперативным данным могли находиться предметы и документы, имеющие значение для дела (хотя перед этим я с 07 августа, после случившегося со мной ДТП, из дома не выходил, лежал в постели, следовательно, оперативные мероприятия проводились даже у меня дома). Все это было исследовано в судебном заседании, кроме того, в судебном заседании об этом говорил заместитель прокурора Сизов, но в том контексте, что ОРМ в отношении меня проводились правомерно, на это имелись все законные основания.

Суд представил применение вооруженной группы при обыске 07 сентября 2006 г. как обыденное явление, как будто это всегда так делается при обысках, присутствие вооруженных людей не повлияло на мои права и обязанности, хотя, судя по моим доводам, милиционеры были осведомлены о безопасности обыска, о/у Мещанинов, в частности, часто посещал объекты ЗАО «Эконефтересурс» без всяких процессуальных документов, ему никто не отказывал в осмотрах этих объектов, предоставляли все необходимые ему документы без официальных запросов, о чем имеется много свидетелей, много обысков (около десяти) до этого было проведено без вооруженной поддержки. Тем более указано, что оружие на меня не направлялось, основываясь только на словах милиционеров – тогда зачем было вообще ко мне в кабинет заходить этому милиционеру и долгое время находиться у меня в комнате. Не дана оценка тому, что делал этот самый вооруженный милиционер в моем офисе, на каком основании в него зашел, почему кричал на меня, хотя понятно, что при планировании операции было известно расположение комнат и их владельцы, было известно, что это помещение адвоката. Все это, во всяком случае, имеется в материалах проверки в виде показаний Мухаметшина. Уже это является основанием для возбуждения уголовного дела, а потом допроса многих других свидетелей по делу.
не дана оценка моему доводу о том, что доверие оказывается милиционерам, лживость показаний которых я уже разоблачил в нескольких местах, а мои показания и свидетельские отметаются, хотя я и свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, не разъясняется. Кроме того, все постановление об отказе в возбуждении уголовного дела основывается только на показаниях милиционеров, ничьи другие не оцениваются.

Угрозы применения силы подтверждаются показаниями свидетеля Кутявина, но отмечено, что он подчиненное по отношению ко мне лицо, следовательно, может давать ложные показания под угрозой уголовного наказания, а милиционеры, которых я обвиняю в совершении преступления, по мнению суда, заслуживают доверия. Например, почему мне угрожали заклеить рот скотчем, кричали, чтобы я встал и т.д. Не допрошены понятые, которые могут подтвердить это обстоятельство, если еще не забыли из-за прошествия значительного времени. Кроме того, суд установил, что я вел себя безобразно при обыске, хотя свидетель и понятой так не говорят, а говорят так только милиционеры, в отношении которых я прошу возбудить уголовное дело, да и как я мог ругать в забитой вооруженными людьми комнате этих самых вооруженных людей?

Почему о/у Пушин советовал мне прекратить жаловаться в контексте разговора о чрезмерном применении силы, оценка не дана. Эту угрозу, кроме меня, слышали два свидетеля, один из которых – Кутявин – подтвердил мои слова, а второго – Кислицина – прокуратура не осмеливается допрашивать, несмотря на мое ходатайство.

Не исследован мой довод о том, что все эти действия Мещанинов сделал в отместку мне, так как ранее я защищал своих клиентов при опросе им, посещении и обысках моих клиентов, воспрепятствование моей законной деятельности, запугивание адвоката, я считаю, при первом обыске был такой же мотив, о/у Мещанинов давно интересуется деятельностью ЗАО «Эконефтересурс», проводит ОРМ не только в отношении организации, но и самоуправно проводит ОРМ в отношении адвоката, ведущего дела организации.

Не исследован мой довод о том, что пункт 16 Основных принципов, касающиеся роли юристов (принятых Восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 года, Гавана), закрепил: «Правительства обеспечивают, чтобы юристы могли выполнять все свои профессиональные обязанности в обстановке, свободной от угроз, препятствий, запугивания или неоправданного вмешательства».

Согласно п. 1 статьи 18 Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» «Вмешательство в адвокатскую деятельность, осуществляемую в соответствии с законодательством, либо препятствование этой деятельности каким бы то ни было образом запрещаются». Согласно п 4 той же статьи «адвокат, члены его семьи и их имущество находятся под защитой государства. Органы внутренних дел обязаны принимать необходимые меры по обеспечению безопасности адвоката, членов его семьи, сохранности принадлежащего им имущества».

Эти обстоятельства не могли быть установлены в судебном заседании, так как для их установления требуются оперативно-розыскные мероприятия, должна быть проведена полная доследственная проверка, и тогда только возможно вынесение законного, обоснованного и мотивированного процессуального документа.

В соответствии с вышеизложенным, на основании ст. 378, 379 УПК РФ прошу изменить постановление от 25 апреля 2007 г. судьи Сарапульского городского суда УР Мельников С.А., отменить постановление об отказе в возбуждении уголовного дела Сарапульской городской прокуратурой от 12 февраля 2007 г., направить соответствующие материалы для объективной проверки поводов и основания к возбуждению уголовного дела в органы, осуществляющие уголовное преследование, обязать эти органы немедленно отреагировать на факты и обстоятельства, установленные судом, и принять необходимые меры, обязать устранить допущенные нарушения, на которые указал суд.