Жалоба в ЕСПЧ на угрожавших милиционеров, а так же иных недобросовестных государственных служащих

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Strasbourg, France — Страсбург, Франция

ЖАЛОБА

в соответствии со статьей 34 Европейской Конвенции по правам человека

и статьями 45 и 47 Регламента Суда

ЗАЯВИТЕЛЬ

Валиуллин Рустем

ВЫСОКАЯ ДОГОВАРИВАЮЩАЯСЯ СТОРОНА

Российская Федерация

II. ИЗЛОЖЕНИЕ ФАКТОВ

14.

11 августа 2006 г. судья Сарапульского городского суда Удмуртской Республики Дериглазов А.С. разрешил производство обыска в рабочем помещении адвоката Валиуллина Рустема Рафаэлевича по адресу: Удмуртская Република, г. Ижевск, ул. Удмуртская, 229, то есть моем кабинете, в связи с установленностью факта защиты мною подозреваемого Мухаметшина Р.К., судья логично предположил, если я защищаю клиента, то у меня могут находится документы, а так же иные предметы, имеющие значение для уголовного дела. Обыск был проведен.

С этого времени я стал жаловаться и заявлять о совершенном в отношении меня преступлении в трех процедурах.

ОБЖАЛОВАНИЕ ПОСТАНОВЛЕНИЯ О РАЗРЕШЕНИИ ПРОИЗВОДСТВА ОБЫСКА В ВЕРХОВНОМ СУДЕ УДМУРТСКОЙ РЕПУБЛИКИ

18 августа 2006 г. я обжаловал постановление суда о разрешении производства обыска в моем кабинете в Верховный суд Удмуртской Республики.

14 сентября 2006 г. судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Удмуртской Республики отменила вышеуказанное постановление суда о разрешении производства обыска в моем рабочем кабинете, признала производство обыска незаконным. Мотивировка заключалась в том, что обыск в рабочем кабинете адвоката изначально имел целью обнаружение и изъятие предметов и документов, которые могли находится в помещение адвоката в связи с его адвокатской деятельностью, чем нарушен закон, защищающий адвокатскую тайну.

ОБЖАЛОВАНИЕ ДЕЙСТВИЙ МИЛИЦИОНЕРОВ НА ВСЕХ СТАДИЯХ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

16 августа в моем рабочем кабинете по адресу: Россия, Удмуртская Республика, г. Ижевск, ул. Удмуртская, 229, был произведен обыск.

18 августа 2006 г. я подал жалобу в Сарапульский городской суд Удмуртской Республики, просил признать действия милиционеров при обыске незаконными и вернуть все изъятое при обыске.

23 августа 2006 г. судья Сарапульского городского суда Дериглазов А.С. с сопроводительным письмом вернул мою жалобу, оставив без рассмотрения, мотивировав возврат тем, что для подобных жалоб предусмотрен иной порядок обжалования, тем самым ограничив мой доступ к правосудию.

29 августа 2006 г. я так же обжаловал сопроводительное письмо судьи Дериглазова А.С. в Верховный суд Удмуртской Республики.

04 сентября 2006 г. судья Дериглазов А.С. так же вернул и мою кассационную жалобу, мотивировав тем, что сопроводительные письма не подлежат обжалованию, ограничив мой доступ к правосудию и приняв на себя полномочия кассационной инстанции.

12 сентября 2006 г. я пожаловался на судью Дериглазова в квалификационную коллегию судей Удмуртской Республики, мотивировав свое обращение ограничением моего доступа к правосудию, кроме того, судья взял на себя полномочия кассационной инстанции.

02 октября 2006 г. я вновь подал жалобу в Сарапульский городской суд аналогичного содержания, требуя признать действия милиционеров незаконными.

06 октября 2006 г. судья Сарапульского городского суда Морозова Н.В. вновь оставила мою жалобу без рассмотрения и вернула ее, сообщив мне об этом письмом, мотивировав тем, что обыск уже признан незаконным кассационным определением Верховного Суда Удмуртской Республики, признавшим постановление Сарапульского городского суда о производстве обыска незаконным.

Позже судья позвонила мне и попросила отозвать кассационную жалобу, а она рассмотрит дело по существу.

17 октября 2006 г. судья Сарапульского городского суда Морозова Н.В. постановила производство по моей жалобе прекратить в части признания незаконными действий милиционеров, так как производство обыска уже признано незаконным, следовательно, по логике судьи, абсолютно все действия милиционеров незаконны и не требуется дальнейшее судебное признание конкретных действий незаконными.

24 октября 2006 г. я обжаловал это постановление в Верховный суд Удмуртской Республики.

15 ноября 2006 г. квалификационная коллегия судей Удмуртской Республики уведомила меня, что факт ограничения моего доступа к правосудию судьей Дериглазовым подтверждения не нашел.

28 ноября 2006 г. судебная коллегия по уголовным делам Удмуртской Республики определила постановление Сарапульского городского суда от 17 октября 2006 г. оставить без изменения, не мотивировав свое определение, не опровергнув мои доводы.

26 декабря 2006 г. я подал надзорную жалобу на вышеуказанные судебные решения в Верховный суд Удмуртской Республики.

25 января 2007 г. в удовлетворении надзорной жалобы было отказано.

19 февраля 2007 г. я подал надзорную жалобу председателю Верховного суда Удмуртской Республики.

28 февраля 2007 г. в ее удовлетворении было отказано и.о. председателя Верховного суда Удмуртской Республики Кадровым Н.В.

15 марта 2007 г. вышеуказанные судебные решения были обжалованы в Верховный суд Российской Федерации в надзорном порядке.

14 июля 2007 г. Верховный суд Российской Федерации постановил отказать в удовлетворении моей надзорной жалобы.

13 сентября 2007 г. все эти судебные постановления были обжалованы мною Председателю Верховного суда Российской Федерации.

05 октября 2007 г. заместитель Председателя Верховного Суда России А.И.Карпов признал все вышеуказанные судебные решения правильными.

ЗАЯВЛЕНИЕ О СОВЕРШЕННОМ В ОТНОШЕНИИ МЕНЯ ПРЕСТУПЛЕНИИ

Как я уже отметил, 11 августа 2006 г. судья Сарапульского городского суда Удмуртской Республики Дериглазов А.С. разрешил производство обыска в рабочем помещении.

В то же время следователем Сарапульской городской прокуратуры было вынесено постановление о производстве обыска в офисе ЗАО «Эконефтересурс», защиту директора которой я взял на себя, находящегося в том же здании, но в другом помещении.

16 августа 2006 г. милиционеры пришли обыскивать оба эти помещения, начали с офиса ЗАО «Эконефтересурс», но я отметил, что в постановлении о производстве обыска неверно указан адрес, тогда милиционеры заявили, что будут обыскивать офис адвоката, не предъявив при этом постановления о производстве обыска и допустив многие другие нарушения моих прав, о которых я напишу ниже.

29 августа 2006 г. я пожаловался в Сарапульскую городскую прокуратуру на действия сотрудников милиции, завив те же требования, что и в Сарапульский городской суд, кроме того потребовав возбудить уголовное дело в отношении обыскивающих милиционеров.

04 сентября 2006 г. в здании по адресу: Удмуртская Республика, г. Ижевск, ул. Удмуртская, 229, то есть в том же месте, где находится мой офис, милиционеры из того же самого отдела милиции, среди них был так же о/у Мещанинов А.В., о/у Поздеев Алексей Викторович, участвовавшие в обыске моего кабинета, произвели обыск в помещении, занимаемом ЗАО «Эконефтересурс», при этом был задействован вооруженный боевыми пистолетами отряд специального назначения в масках и бронежилетах. Один из бойцов забежал ко мне в кабинет, угрожал мне пистолетом. Впоследствии в мой кабинет зашел и другой сотрудник милиции.

04 сентября 2006 г. я пожаловался на действия сотрудников милиции в Управление собственной безопасности МВД по Удмуртской Республике, после обыска дополнив жалобу событиями сегодняшнего дня, а так же просил обеспечить мне безопасность как адвокату.

08 сентября 2006 г. прокурор г. Сарапула Перескоков Л.В. вынес постановление об отказе в удовлетворении моей жалобы на действия обыскивавших меня милиционеров, но не стал выносить соответствующего процессуального решения, как то постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

12 сентября 2006 г. я заявил о совершенном в отношении меня преступлении в прокуратуру г. Сарапула Удмуртской Республики, в частности угроз.

15 сентября 2006 г. мне пришел ответ из МВД Удмуртской Республики, в котором немотивированно сообщалось, что факты, изложенные в моем заявлении, не подтвердились.

21 сентября 2006 г. я пожаловался на действия милиционеров при обысках, а так же постановление об отказе в удовлетворении моей жалобы на действия обыскивавших меня милиционеров прокурора г. Сарапула Перескокова Л.В. прокурору Удмуртской Республики, где так же просил принять в отношении меня меры безопасности, возбудить уголовное дело в отношении милиционеров.

22 сентября 2006 г. прокурор г. Сарапула Перескоков Л.В., вместо постановления об отказе в возбуждении уголовного дела на мое заявление от 12 сентября 2006 г. вынес постановление об отказе в удовлетворении моей жалобы.

29 сентября 2006 г. прокуратура Удмуртской Республики отправила мою жалобу от 21 сентября 2006 г. на действия милиционеров и прокурора г. Сарапула прокуратуру г. Сарапула Удмуртской Республики, о чем сообщила мне письмом, разъяснив, что письмо я могу обжаловать прокурору Удмуртской Республики.

06 октября 2007 г. я обжаловал письмо от 29 сентября 2006 г. из прокуратуры Удмуртской Республики прокурору Удмуртской Республики, как там мне было разъяснено.

11 октября 2006 г. мою жалобу от 06 октября 2006 г. на обыскивающих милиционеров, прокурора г. Сарапула Удмуртской Республики, прокуратуру Удмуртской республики отправили прокурору г. Сарапула, то есть тому, на кого жалуюсь и, кроме того, не уполномоченному рассматривать жалобы на действия сотрудников прокуратуры Удмуртской Республики. Об этом мне сообщили письмом, сообщив, что направляется моя жалоба для приобщения к материалам проверки.

13 октября 2006 г. следователь по ОВД г. Сарапула М.П.Буханцев постановил отказать в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников обыскивающих сотрудников милиции. Жалобы на прокурорских работников остались без рассмотрения.

16 октября 2006 г. тот же Буханцев М.П. уведомил меня, что его постановление отменено заместителем прокурора г. Сарапула.

17 октября 2006 г. меня уведомили о том, что моя жалоба от 06 октября 2006 г. прокурору Удмуртской Республики приобщена к материалам проверки.

19 октября 2006 г. тот же следователь Буханцев М.П. вновь вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

20 октября 2006 г. я пожаловался на все эти действия Генеральному прокурору Российской Федерации, где, кроме этого, пожаловался на необоснованный возбуждения уголовных дел против моего подзащитного Мухаметшина Р.К., доказывал «заказной» характер этих дел.

07 ноября 2006 г. я так же пожаловался прокурору Удмуртской Республики на отказ в возбуждении уголовного дела от 19 октября 2006 г..

08 ноября 2006 г. моя жалоба от 20 октября 2006 г. Генеральному прокурору Российской Федерации была отправлена в прокуратуру Удмуртской Республики, о чем меня уведомили письмом.

11 ноября 2006 г. моя жалоба от 20 октября 2006 г. Генеральному прокурору Российской Федерации была отправлена из прокуратуры Удмуртской Республики прокурору г. Сарапула Удмуртской Республики, о чем меня уведомили письмом.

16 ноября 2006 г. прокурор г. Сарапула Удмуртской Республики отказал в удовлетворении моих жалоб.

28 ноября 2006 г. я вновь обжаловал эти процессуальные решения прокурору Удмуртской Республики, где кроме всего прочего жаловался на обманные действия прокуратуры г. Сарапула, затягивавшей отправку своих процессуальных решений по почте.

30 ноября 2006 г. заместитель прокурора Удмуртской Республики отменил вышеуказанные постановления об отказе в удовлетворении жалоб, постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 19 октября 2006 г.

14 декабря 2006 г. прокурор г. Сарапула Удмуртской Республики вновь признал постановление об отказе в возбуждении уголовного дела законным, причем вынес два разных документа под одним и тем же номером.

14 декабря 2006 г. следователь по ОВД прокуратуры г. Сарапула Буханцев М.П. вновь вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

26 декабря 2006 г. я вновь пожаловался прокурору Удмуртской Республики.

23 января 2007 г. постановление об отказе в возбуждении уголовного дела было отменено прокуратурой Удмуртской Республики.

12 февраля 2007 г. старшим следователем прокуратуры г. Сарапула Удмуртской Республики Хисамутдиновым З.З. в возбуждении уголовного дела было вновь отказано.

14 марта 2007 г. постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 12 февраля 2007 г. было обжаловано в Сарапульский городской суд.

25 апреля 2007 г. судья Сарапульского городского суда Удмуртской республики Мельников С.А. оставил без удовлетворения мою жалобу.

04 мая 2007 г. вышеуказанное постановление Сарапульского городского суда Удмуртской Республики было обжаловано в Верховный суд Удмуртской Республики.

24 июля 2007 г. постановление Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 25 апреля 2007 г. было отменено и направлено на новое судебное рассмотрение, несмотря на то, что в мотивировочной части уже было все расписано, что надо постановить суду первой инстанции.

07 августа 2007 г. и.о. прокурора г. Сарапула Удмуртской Республики постановил отменить постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 12 февраля 2007 г., жалобу на которое в данный момент рассматривал Сарапульский городской суд.

Это известная в Российской Федерации уловка прокуратур, когда обжалуемые действия явно незаконны, они отменяют их самостоятельно до вынесения судебного решения.

08 августа 2007 г. судья Сарапульского городского суда Удмуртской Республики в связи с вышеизложенным производство по моей жалобе прекратил.

13 августа 2007 г. заместитель прокурора г. Сарапула Сизов Д.А. вновь вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, изменив в предыдущем только сведения о последней моей жалобе, в остальном распечатав его из компьютерного файла, изготовленного прокурорскими работниками г. Сарапула Удмуртской Республики еще в середине 2006 г.

31 августа 2007 г. и.о. прокурора г. Сарапула Удмуртской республики сообщил мне, что постановление об отказе в возбуждении уголовного дела вновь отменено. Пришло это сообщение мне только 13 сентября 2006 г.

04 сентября 2007 г. вновь было вынесено аналогичное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

12 сентября 2007 г. я подал заявление о возбуждении уголовного дела в отношении заместителя прокурора г. Сарапула Сизова Д.А., так как он не исполнил кассационное определение Верховного суда Удмуртской Республики, никак не изменил предыдущее отмененное постановление, выслал свое постановление только через один месяц после его вынесения.

18 сентября 2007 г. прокуратура Удмуртской Республики мне сообщила, что мое заявление о возбуждении уголовного дела в отношении заместителя прокурора г. Сарапула Удмуртской Республики было отправлено и.о. прокурора г. Сарапула Удмуртской Республики Попову Х.С.

01 октября 2007 г. по заявлению о возбуждении уголовного дела в отношении Сизова Д.А. вместо постановления об отказе в возбуждении уголовного дела было вынесено постановление об отказе в удовлетворении жалобы.

III. STATEMENT OF ALLEGED VIOLATION(S) OF THE CONVENTION AND / OR PROTOCOLS AND OF RELEVANT ARGUMENTS

ИЗЛОЖЕНИЕ ИМЕВШЕГО(ИХ) МЕСТО, ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ, НАРУШЕНИЯ(ИЙ) КОНВЕНЦИИ И/ИЛИ ПРОТОКОЛОВ К НЕЙ И ПОДТВЕРЖДАЮЩИХ АРГУМЕНТОВ

15.

Согласно статье 1 Конвенции ответчик обязан обеспечивать каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в Конвенции.

Согласно определений, содержащихся в п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" к "бесчеловечному обращению" относятся случаи, когда такое обращение, как правило, носит преднамеренный характер, имеет место на протяжении нескольких часов или когда в результате такого обращения человеку были причинены реальный физический вред либо глубокие физические или психические страдания. Унижающим достоинство обращением признается, в частности, такое обращение, которое вызывает у лица чувство страха, тревоги и собственной неполноценности.

Считаю, что в этом деле со стороны ответчика имели место нарушения:

1. Ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в части того, что я подвергся бесчеловечному и унижающему достоинству обращению по следующим причинам:

при обыске 16 августа 2006 г. мне не было предъявлено постановление о производстве обыска, а мой кабинет адвоката был обыскан;
в тот же день, сразу после того, как я прибыл на место обыска, меня цинично подвергли личному обыску;
при обыске в тот день, несмотря на мои возражения, цинично изымались документы адвокатского кабинета и мои личные, а так же оргтехника, хотя обыск был мотивирован другим делом, и милиционеры этим самым показывали, что я в их власти, они могут делать со мною все, по их желанию;
при обыске 07 сентября 2006 г. без всякого судебного разрешения вооруженные милиционеры зашли в мой кабинет, на меня направляли боевое оружие, кричали, несмотря на явные признаки инвалидности (я был в гипсе) требовали встать, позже угрожали заклеить рот скотчем, так как я пытался возражать, при этом объясняли, что это может прекратиться в случае прекращения моих жалоб.
отмечу, что при обоих обысках у меня было явно для милиционеров беспомощное состояние, так как 07 августа 2006 г., за 09 дней до первого обыска, я попал в серьезное ДТП, получил телесные повреждения средней тяжести, на меня был наложен гипс;
изъятые при обыске вещи не возвращались на место их изъятия несмотря на мои просьбы и мою инвалидность, в результате они добились, что я сам вынужден был приехать на такси в другой город за своими вещами, так как без них моя работа стала невозможной;
все эти действия были предприняты с целью вызвать у меня чувство страха обжалования действий милиционеров, для демонстрации мне моей неполноценности по отношению к милиционерам, неспособности бороться с ними с помощью закона, причинение мне страданий, а так же морально сломить меня. В итоге, после многих попыток обжаловать их действия, правота милиционеров в части бессмысленности обжалования их действий только подтверждалась.

2. Так же нарушена ст. 6 Конвенции, так как разбирательство дела не было справедливым и беспристрастным:

в процессе расследования отсутствовала независимость, первоначально на мое заявление о возбуждении уголовного дела незаконно ответил сам прокурор г. Сарапула Удмуртской Республики, а впоследствии мои жалобы в вышестоящую прокуратуру Удмуртской Республики всегда пересылались в прокуратуру г. Сарапула, где распределялись подчиненным прокурору г. Сарапула следователям, которые теоретически не могли исправить ошибку своего руководителя. Кроме того, фактически та же самая прокуратура осуществляет надзор за проведением проверки по моей жалобе, и следователь той же прокуратуры вынес перед судом ходатайство о проведении заведомо незаконного обыска;
беспристрастность отсутствовала и в том плане, что отдел милиции, работников которого я обвиняю, всегда осуществляет оперативное сопровождение расследований Сарапульской городской прокуратуры;
распоряжения вышестоящих прокурорских работников и судебных органов откровенно игнорировались, жалобы на действия прокурорских работников о возбуждении уголовного дела за неисполнение решения суда, применении мер дисциплинарного воздействия, отсылались той же прокуратуре, не уполномоченной возбуждать уголовные дела против своих работников;

3. Нарушена ст. 8 Конвенции в части права на уважение частной и семейной жизни, жилища и корреспонденции моей и неопределенного числа моих клиентов. Несмотря на указание изымать документы, относящиеся к определенному делу, были допущены следующие нарушения:

Пункт 27 Основных принципов, касающиеся роли юристов (принятых Восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 года, Гавана), закрепил: "Правительства признают и обеспечивают конфиденциальный характер любых сношений и консультаций между юристами и их клиентами в рамках их профессиональных отношений". Пункт 16 тех же Принципов: «Правительства обеспечивают, чтобы юристы могли выполнять все свои профессиональные обязанности в обстановке, свободной от угроз, препятствий, запугивания или неоправданного вмешательства»;
при проведении обыска моего кабинета мне не было предъявлено постановление о производстве обыска;
в нарушении Конвенции и внутреннего законодательства России в отношении меня проводились оперативно-розыскные мероприятия;
при обыске 16 августа 2006 г. в кабинете адвоката изымались не только мои рабочие документы, но и личные документы моей жены (свидетельство о постановке на учет в налоговом органе №1581813 на гр-ку Магалимову Эльзу Равильевну), что отображено в протоколе обыска. Изъята даже тетрадь с университетскими лекциями;

изымались моя корреспонденция, а так же журналы учета этой корреспонденции, что записано в протоколе обыска;
был проведен мой личный обыск, несмотря на то, что я только что приехал на место обыска;
все документы изымались стопками либо папками, без их наименования, описания, конкретизации, количества документов в папке, индивидуальных признаков документов, понятым ни один документ не предъявлялся и не зачитывался, изымались документы юридических и физических лиц, относящиеся к моей профессиональной деятельности, как по уголовным, так и гражданским и трудовым делам, изымались мои личные вещи (аудиокассеты, диски, лекарства и т.д.), были изъяты системные блоки моего компьютера и компьютера моего помощника, портативный компьютер (все это в нарушение не только Конвенции, но внутреннего законодательства);
в результате неправомерных действий работников правоохранительных органов была парализована деятельность адвокатского образования;
изъяты при личном обыске в числе прочих моя записная книжка с записями о всех моих клиентах, изъят мой ежедневник, в котором записано о всех моих предстоящих делах, в результате этого сорваны некоторые встречи и судебные процессы с моим участием, не выполнены обязательства по некоторым соглашениям с клиентами;
при обыске 07 сентября 2006 г. вооруженные милиционеры с нецензурной руганью вломились ко мне в кабинет не имея какого-либо разрешения, ни судебного, ни моего личного;
все вышеизложенное свидетельствует о том, что обыски были связаны исключительно с деловой активностью, тем более что следователи даже не потрудились проверить мой довод о том, что с о/у Мещаниновым ранее я имел множество контактов по разным другим делам.
следовательно, было вмешательство в смысле ст. 8 Конвенции, не предусмотренное законом, не преследовало правомерные цели, не было необходимо в демократическом обществе.

4. Так же нарушена ст. 13 Конвенции, так как мне не было обеспечено право на эффективное средство защиты, государство нарушило свои позитивные обязательства провести эффективное расследование, по следующим причинам:

судьи Сарапульского городского суда при попытке признать действия милиционеров незаконными продолжительное время отказывали мне в принятии моей жалобы на милиционеров, обращение в Квалификационную коллегию судей не принесло результатов, когда же жалоба с третьей попытки была принята, суды всех инстанций отказывали мне, либо никак не мотивировав свои отказы, либо мотивировав в отсутствие логики, в нарушение внутреннего законодательства России;
согласно статье 1 Конвенции ответчик обязан обеспечивать каждому, находящемуся под его юрисдикцией, права и свободы, определенные в Конвенции, что подразумевает необходимость проведения эффективного официального расследования;
несмотря на то, что мои доводы были последовательны и подробны, практически ни один из них за все это время не получил оценки вообще, либо какую-либо адекватную оценку, расследование не проводилось, доводы не проверялись, свидетели не опрашивались, показаниям опрошенных свидетелей оценка не давалась либо находились предлоги их опорочить, отказы в возбуждении уголовного дела основывались целиком на показаниях обвиняемых мною милиционеров, несмотря на их нелогичность и противоречие опрошенным свидетелем во всех местах, а не только их обвиняющих, а так же невозможность их отнести к беспристрастным свидетелям;
незаконность действий сотрудников милиционеров в рамках уголовного дела устанавливается в порядке ст. 125 УПК РФ, либо путем возбуждения процедуры государственного обвинения в совершении преступления, а далее вред (как моральный, так и материальный) возмещается либо в соответствии УПК РФ (после признания меня гражданским истцом), либо в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (статья 1069). Статьи 151, 1099-1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривают компенсацию морального вреда. Признание действий незаконными влияет на размер взыскиваемого вреда. Взыскать вред до настоящего времени мне не представляется возможным, так как формально действия милиционеров законны;
несмотря на то, что в заявлениях о возбуждении уголовного дела я отмечал факты причинения мне материального вреда, не было проведено даже такого необходимого следственного действия, как осмотр места происшествия. Осмотр не произведен по настоящее время;
дело представляет собой невысокую сложность, но большую общественную опасность, так как обыскан адвокат в результате исполнения им своих обязанностей по защите, но не смотря на все это расследование продолжается уже полтора года, эффекта никакого нет, так как постановления о прекращении уголовного дела постоянно отменяются. Прокурорская система умышленно поставила задачу затянуть это дело;
Все постановления об отказе в возбуждении уголовного дела абсолютно идентичны, несмотря на их отмену по процессуальным основаниям, решения об отмене игнорируются, постановления идентичны вплоть до технических ошибок, распечатаны из одного компьютерного файла, в них добавлялись только сведения о новой отмене предыдущего постановления;
На данный момент процесс расследования является формальностью с предсказуемым результатом.

Хочу отметить, что законодательство Российской Федерации в полной мере обеспечивает защиту моих прав, однако его применение сделало эту защиту невозможной.

НАРУШЕНИЯ РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В ПРОЦЕССЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВА ДЕЛА О ПРИЗНАНИИ ДЕЙСТВИЙ МИЛИЦИОНЕРОВ В СУДАХ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Мои доводы судебными инстанциями не исследуются и во всех жалобах сводятся к следующему:

Суд кассационной инстанции, а впоследствии и надзорной инстанции, не дал оценки следующим моим доводам, мотивированными мною со ссылками на уголовно-процессуальное законодательство и постановления Конституционного суда РФ:

1. Суд первой инстанции как на мотив прекращения в производстве жалобы ссылается на то, что производство обыска уже признано незаконным. Однако я не требовал признавать производство обыска незаконным, а жаловался на конкретные незаконные действия самой милиции, проводившей обыск, так как в данном случае считаю нарушенными свои права действиями милиции, являющейся участником в уголовно-процессуальных отношениях. Пункт 1 статьи 125 УПК РФ звучит так: «Постановления дознавателя, следователя, прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные их решения и действия (бездействие), которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд по месту производства предварительного расследования». Было действие оперативных уполномоченных, ущерб конституционным правам и свободам нанесен.

Требование признать незаконными действия сотрудников милиции при обыске, проведенном оперативными уполномоченными до настоящего времени актуальны, никакого судебного решения по этому поводу не имеется. Милиционеры вломились в помещение адвоката не предъявив судебное разрешение на обыск, провели мой личный обыск без оснований и последующего уведомления суда, мне было запрещено делать какие либо заявления для внесения в протокол, все документы изымались стопками и папками, без их наименования, описания, конкретизации, количества документов в папке, индивидуальных признаков документов, что говорит об интересе милиционеров к моей адвокатской тайне, понятым ни один документ не предъявлялся и не зачитывался, изымались документы юридических и физических лиц, относящиеся к моей профессиональной деятельности, как по уголовным, так и гражданским и трудовым делам, изымались мои личные вещи, в протоколе обыска ни разу не написано правильно мои фамилия, имя и отчество, были изъяты системные блоки моего компьютера и компьютера моего помощника, опечатаны только крышки системных блоков таким образом, что не исключается их включение до осмотра вместе с понятыми, изъяты документы, прямо касающиеся деятельности адвокатского кабинета, о/у вели себя некорректно, нанесли существенный материальный и моральный вред своими действиями.

На эти доводы суд внимания не обратил, их не исследовал и не опроверг в соответствии с процессуальным законом (ст.ст. 7, 388, 297, 305 УПК РФ).

В соответствии с частью первой статьи 19 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации действия (бездействие) и решения суда, прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя могут быть обжалованы в порядке, установленном Кодексом.

Согласно статье 125 Кодекса действия милиции могут быть обжалованы в районный суд по месту производства предварительного расследования.

Судебный контроль за деятельностью органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, осуществляемой в рамках уголовного процесса и регламентированной УПК РФ, не осуществляется ни в рамках АПК РФ, ни ГПК РФ, иными законами. Незаконность действий милиционеров подлежит установлению в установленном законом порядке.

Таким образом, порядок обжалования действий (бездействия) милиции регламентирован Уголовно-процессуальным законом и решение вопроса о законности ее действий относится к компетенции районного суда. Мой вопрос разрешается в рамках уголовного процесса. Доказательства незаконности действий (бездействия) милиционеров могут быть получены только в порядке ст. 125 УПК РФ, а позже в гражданско-правовом порядке на основании этих материалов взыскивается соответственно материальный и моральный вред, причиненный незаконными действиями милиционеров.

На это указано в п. 2.1. Определения Конституционного Суда РФ от 24 ноября 2005 г. N 471-О: «Из права каждого на судебную защиту его прав и свобод, как оно сформулировано в статье 46 Конституции Российской Федерации, не следует возможность выбора гражданином по своему усмотрению той или иной процедуры судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел определяются, исходя из Конституции Российской Федерации, федеральным законом.

Оспариваемые заявителем положения статей 134 и 220 ГПК Российской Федерации не исключают возможность судебного обжалования действий (бездействия) должностных лиц прокуратуры, а лишь отсылают к другим нормам действующего законодательства, устанавливающим иные, нежели предусмотренные главой 25 ГПК Российской Федерации, формы судебного обжалования действий и решений государственных органов и должностных лиц, включая должностных лиц прокуратуры. Следовательно, они не могут рассматриваться как нарушающие указанные в жалобе конституционные права и свободы заявителя.

Не нарушает конституционные права заявителя и статья 125 УПК Российской Федерации, прямо предусматривающая возможность судебного обжалования решений, действий (бездействия) дознавателя, следователя, прокурора. При этом, по смыслу правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, изложенных в постановлениях от 23 марта 1999 года по делу о проверке конституционности положений статей 133, 218 и 220 УПК РСФСР и от 27 июня 2000 года по делу о проверке конституционности положений статей 47 и 51 УПК РСФСР, не может быть ограничено право граждан на судебное обжалование действий и решений, затрагивающих их права и законные интересы, на том лишь основании, что они не были признаны в установленном законом порядке участниками производства по уголовному делу; необходимость обеспечения реализации данного права в уголовном судопроизводстве должна быть обусловлена фактическим положением лиц как нуждающихся в обеспечении этого права».

Подобная позиция изложена в п. 2 Определения Конституционного Суда РФ от 25 марта 2004 г. N 156-О: «Между тем пункт 1 части второй статьи 129 ГПК РСФСР, утративший силу с 1 февраля 2003 года, как и аналогичный ему пункт 1 части первой статьи 134 действующего ГПК Российской Федерации, предусматривая полномочие суда отказать в принятии искового заявления, если оно не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, не исключают право лица обратиться за судебной защитой в другой форме судопроизводства. Наличие у заявителя права обратиться в суд за защитой своих прав в ином процессуальном порядке признается и в тех решениях, которые были приняты судами по его жалобам…

Не нарушаются конституционные права Р.Г. Хизвера и нормой пункта 1 части пятой статьи 125 УПК Российской Федерации. Какие-либо положения, предусматривающие ограничение прав участников уголовного процесса, в том числе исключающие возможность судебной проверки имевших место в рамках уголовного судопроизводства действий и решений по той причине, что они не оформлены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в данной статье не содержатся. Напротив, как в самой статье 125, так и в статье 123 УПК Российской Федерации прямо закрепляется право участников уголовного судопроизводства и иных лиц обжаловать в судебном порядке не только действия и решения дознавателя, следователя и прокурора, но и их бездействие, в том числе если оно выразилось в ненадлежащем реагировании на заявление о преступлении».

2. Что касается моего требования возвратить имущества на место его изъятия после признания обыска и его результатов незаконными – то это требование справедливости – при неправомерном действии прокуратура обязана была восстановить хотя бы частично нарушенные права путем возврата имущества, не создавая затруднений для меня.

3. Кроме того, само постановление Сарапульского суда построено так, что я уже никогда не смогу ни в каком порядке признать незаконными действия сотрудников милиции, так как суд прекратил дело в связи с наличием судебного решения по тому же предмету и тем же основаниям, хотя такого судебного решения не существует.

В ином порядке, кроме как проведения открытого, справедливого судебного разбирательства, я признать действия сотрудников милиции не могу.

Кроме того, в настоящее время, милиционеры почувствовали свою безнаказанность, дело дошло до угроз и прочих незаконных действиях в отношении меня, но по смыслу правопроменителей Удмуртии их действия я обжаловать не могу, жалобы в иные инстанции остаются неразрешенные, так как отсутствует справедливое, основанное на принципе состязательности сторон, разбирательство дела.

НАРУШЕНИЯ РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В ПРОЦЕССЕ ПРОЦЕДУРЫ ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА В ОТНОШЕНИИ МИЛИЦИОНЕРОВ

В своих жалобах на однотипные постановления об отказе в возбуждении уголовного дела против обыскивавших меня милиционеров и угрожавших мне впоследствии оружием в ответ на мои жалобы я всегда приводил однотипные доводы, которые оставались без рассмотрения.

Следственная проверка была проведена неполно и односторонне, неправильно применен уголовный и уголовно-процессуальный закон, не выполнены руководящие указания прокуратуры УР.

При обыске 16 августа 2006 г. не было предъявлено постановление суда, разрешающее проведения обыска, и поручение о проведении следственных действии о/у в нарушение п. 4 ст. 182 УПК РФ, ч. 2 ст. 38 УПК РФ, ч. 1 ст. 152 УПК РФ. Отметка о/у Мещанинова о том, что я отказался от подписи – фальсификация, один понятой подтвердил, что я от подписи не отказывался, постановление мне не предъявлялось. Кроме того, когда я приехал, понятые уже были в помещении, что подтверждается всеми опрошенными свидетелями поэтому просмотреть факт отказа от подписи не могли, несмотря на то, что о/у Мещанинов говорит, что понятых милиционеры пригласили уже после моего отказа от подписи. Второй понятой и свидетель Мухаметшин Раис Карамович пояснили, что их (понятых) пригласили на обыск, и они ждали пятнадцать минут, и уже потом подъехал я (то есть адвокат). Милиционеры же сказали, что сначала приехал я, а потом пригласили понятых. Показания понятых и свидетелей во всех моментах противоречат показаниям милиционеров, уже из этого можно сделать выводы, что милиционеры обманывают. Свидетелем того, что первоначально пригласили понятых, являются так же и Кислицин Игорь Александрович, которого так и не опросили (хотя данных для признания этого факта и так уже достаточно). Как могут понятые просмотреть в таком случае отказ от подписи – не понятно. То, что понятой утверждает о том, что показывали какую-то бумажку – так это было постановление о производстве обыска в соседнем помещении, которое я забраковал, так как там был неверно написан адрес, и обыскивать там не стали (что так же могут подтвердить все свидетели, если им задать соответствующий вопрос, они вспомнят этот факт). Если бы я отказывался от подписи, все бы это наверняка заметили, так как милиционеры стали бы настаивать на подписи, а потом попросили бы понятых засвидетельствовать отказ от подписи в соответствии с УПК РФ. А то, что я в протоколе обыска не сделал отметки о том, что не предъявлено постановление о разрешении производства обыска, так это, возможно, произошло потому, что я не мог в тот момент контролировать ситуацию, так как за неделю до обыска попал в серьезное дорожно-транспортное происшествие, в результате которого получил вред здоровью средней тяжести, и даже во время обыска я был в гипсе. Так как замечания мне было позволено сделать только в конце обыска, я забыл вписать этот факт. И еще: почему я, по мнению прокуратуры, отказался от подписи в постановлении, но расписался во всех остальных документах? И еще – ни свидетель Кутявин, ни понятой Сутягин не говорили о том, что я отказывался от подписи.
Сотрудники прокуратуры г. Сарапула упорно отказываются допросить понятых Пушина, Бахметову, Коробко и свидетеля Кислицина, несмотря на указание Верховного суда.
Правомерность проведения моего личного обыска при обыске 16 августа 2006 г. не опровергнута убедительным образом, так как я обосновал незаконность его нормами права. Хотя все видели, что я только что вошел в помещение с целью участия в следственном действии с участием моего подзащитного, о/у Мещанинов объявил, что собирается провести мой личный обыск. И на это было единственное возражение, которое я настоял, чтобы его занесли в протокол обыска. При этом была изъята моя личная записная книжка, в которой данные о всех моих клиентах, и копия свидетельства о государственной регистрации права, не относящаяся к ЗАО «Эконефтересурс», отыскание документов которой имел целью этот обыск, со слов о/у. В результате я лишился всех данных моих клиентов, не мог связаться с большинством из них, было нарушено мое право на адвокатскую тайну.

Согласно ст. 29 УПК РФ только суд, в том числе в ходе досудебного производства, правомочен принимать решения о производстве личного обыска, за исключением случаев, предусмотренных статьей 93 настоящего Кодекса.

Согласно ст. 184 УПК РФ при наличии оснований и в порядке, которые предусмотрены частями первой и третьей статьи 182 настоящего Кодекса, производится личный обыск подозреваемого, обвиняемого в целях обнаружения и изъятия предметов и документов, могущих иметь значение для уголовного дела. Личный обыск может быть произведен без соответствующего постановления при задержании лица или заключении его под стражу, а также при наличии достаточных оснований полагать, что лицо, находящееся в помещении или ином месте, в котором производится обыск, скрывает при себе предметы или документы, которые могут иметь значение для уголовного дела.

Согласно ч. 1 ст. 165 УПК РФ следователь должен возбудить ходатайство перед судом о производстве личного обыска. Согласно ч. 5 той же статьи в исключительных случаях, когда производство обыска не терпит отлагательства, указанные следственные действия могут быть произведены на основании постановления следователя без получения судебного решения. В этом случае следователь в течение 24 часов с момента начала производства следственного действия уведомляет судью и прокурора о производстве следственного действия (Приложение №35 к УПК РФ разработано именно для этого). К уведомлению прилагаются копии постановления о производстве следственного действия и протокола следственного действия для проверки законности решения о его производстве. Получив указанное уведомление, судья в срок, предусмотренный частью второй настоящей статьи, проверяет законность произведенного следственного действия и выносит постановление о его законности или незаконности.

Итак, оперативные работники судебное разрешение на производство личного обыска не получили, не обосновали производство личного обыска тем, что я могу скрыть какие либо предметы и документы, постановление следователя для обыска не получили, а провели его самоуправно, после этого суд не уведомили, не проверили судом законность этого обыска.

Оценка изъятия документов непосредственно адвокатского кабинета и семейных документов при обыске 16 августа 2006 г. произведена как-то странно, милиционеры должны были изымать только документы, относящиеся к ЗАО «Эконефтересурс», а изъяли практически все не относящееся к этой организации, что подтверждается протоколом обыска. Что значит относимость к делу, например, моего ежедневника, записной книжки, журнала учета входящих договоров, журнал учета исходящей документации, журнал учета входящих документов, журнал учета исходящих документов, что к делу не относится, а относится только к адвокатской тайне и прочих личных документов, о чем записано в протоколе обыска, мне не понятно. Были изъяты системные блоки моего компьютера и компьютера моего помощника, мой портативный компьютер.
Не дана оценка моей просьбе оценить слова о/у Мещанинова и Кашова при обыске 16 августа 2006 г., что у них имелись оперативные данные, что у меня (то есть у адвоката) в сумке могли находиться предметы и документы, имеющие значение по уголовному делу. Федеральный закон об адвокатуре запрещает им проводить оперативно-розыскные мероприятия в отношении адвоката без разрешения суда, кроме того, согласно письма начальника УУР КМ МВД УР полковника милиции Муллахметова А.С. от 25.09.2006 г., в отношении меня какие либо оперативно-розыскные мероприятия не проводились и не проводятся. На каком основании о/у за мной следили, не проверено, ведь следили за мною они в моем собственном доме, так как неделю до этого я лежал в постели у себя дома в связи с автокатастрофой, в которую я попал, и не обыск меня подняли с постели. Однако суд установил, что я не доказал факт проведения ОРМ в отношении меня, хотя об этом прямо указано в рапорте о/у Пушина – Пушин проводил в отношении меня оперативно розыскные мероприятия, так как он выяснил, что адвокат может хранить предметы и документы, имеющие значение для уголовного дела, как сам он выразился, в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий.

О проведении оперативно-розыскных мероприятий в отношении адвоката указывается так же и в постановлении о возбуждении перед судом ходатайства о производстве обыска в рабочем помещении адвоката, постановлении о разрешении производства обыска, кассационном определении Верховного суда УР от 14 сентября 2006 г., объяснениями о/у Мещанинова, о/у Кашова, в которых, кроме всего прочего, отмечается, что в принесенной мною с собой сумке по оперативным данным могли находиться предметы и документы, имеющие значение для дела (хотя перед этим я с 07 августа 2006 г., после случившегося со мной ДТП, из дома не выходил, лежал в постели, следовательно, оперативные мероприятия проводились даже у меня дома).

Прокуратура представила применение вооруженной группы при обыске 07 сентября 2006 г. как обыденное явление, как будто это всегда так делается при обысках, присутствие вооруженных людей не повлияло на мои права и обязанности, хотя, судя по моим доводам, милиционеры были осведомлены о безопасности обыска, о/у Мещанинов, в частности, часто посещал объекты ЗАО «Эконефтересурс» без всяких процессуальных документов, ему никто не отказывал в осмотрах этих объектов, предоставляли все необходимые ему документы без официальных запросов, о чем имеется много свидетелей, много обысков до этого было проведено без вооруженной поддержки. Тем более указано, что оружие на меня не направлялось, основываясь только на словах милиционеров – тогда зачем было вообще ко мне в кабинет заходить этому милиционеру и долгое время находиться у меня в комнате, кричать на меня закованного в гипс, требуя встать. Не дана оценка тому, что делал этот самый вооруженный милиционер в моем офисе, на каком основании в него зашел, почему кричал на меня, хотя понятно, что при планировании операции было известно расположение комнат и их владельцы, было известно, что это помещение адвоката. Все это, во всяком случае, имеется в материалах проверки в виде показаний Мухаметшина. Уже это является основанием для возбуждения уголовного дела, а потом допроса многих других свидетелей по делу.
Не дана оценка моему доводу о том, что доверие оказывается милиционерам, лживость показаний которых я уже разоблачил в нескольких местах, а мои показания и свидетельские отметаются, хотя я и свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Кроме того, все постановления об отказе в возбуждении уголовного дела основывается только на показаниях милиционеров, ничьи другие не оцениваются.
Угрозы применения силы при обыске 07 сентября 2006 г. подтверждаются показаниями свидетеля Кутявина, но отмечено, что он подчиненное по отношению ко мне лицо, следовательно, может давать ложные показания под угрозой уголовного наказания, а милиционеры, которых я обвиняю в совершении преступления, по мнению следствия, заслуживают доверия. Например, почему мне угрожали заклеить рот скотчем, кричали, чтобы я встал и т.д. Не допрошены понятые, которые могут подтвердить это обстоятельство, если еще не забыли из-за прошествия значительного времени. Кроме того, установлено, что я вел себя безобразно при обыске, хотя свидетель и понятой так не говорят, а говорят так только милиционеры, в отношении которых я прошу возбудить уголовное дело, да и как я мог ругать в забитой вооруженными людьми комнате этих самых вооруженных людей?
Почему о/у Пушин советовал мне прекратить жаловаться при обыске 07 сентября 2006 г. в контексте разговора о чрезмерном применении силы, оценка не дана. Эту угрозу, кроме меня, слышали два свидетеля, один из которых – Кутявин – подтвердил мои слова, а второго – Кислицина – прокуратура не осмеливается допрашивать, несмотря на мое ходатайство.
Первое следственное действие по уголовному делу, проведенное прокуратурой г. Сарапула – обыск в помещении адвоката 16 августа 2006 г., который вступил в дело на основании ордера по этому делу, то есть у меня, что является странным, не поддающимся логическому процессуальному объяснению.
О/у Мещанинов вел себя некорректно, кроме выше перечисленного, например, после обыска 16 августа 2006 г. он взял с меня подпись, что копия протокола обыска мне вручена, а потом отказался вручать его и хотел уйти. Но под давлением понятых и присутствующего рядом Кислицина Игоря был вынужден сделать мне копию протокола. Этого работник прокуратуры не заметил, хотя надо было опросить понятых и свидетелей.
Не исследован мой довод о том, что все эти действия Мещанинов сделал в отместку мне, так как ранее я защищал своих клиентов при опросе им, посещении и обысках моих клиентов, воспрепятствование моей законной деятельности, запугивание адвоката, я считаю, при первом обыске был такой же мотив, о/у Мещанинов давно интересуется деятельностью ЗАО «Эконефтересурс», проводит ОРМ не только в отношении организации, но и самоуправно проводит ОРМ в отношении адвоката, ведущего дела организации.

В результате неправомерных действий работников правоохранительных органов была парализована деятельность адвокатского образования, изъяты в числе прочих моя записная книжка с записями о всех моих клиентах, изъят мой ежедневник, в котором записано о всех моих будущих и предстоящих делах, в том числе и о судебных заседаниях, в результате этого сорваны некоторые встречи и судебные процессы с моим участием, так как о них было записано в моем ежедневнике в связи с невозможностью удержать в памяти все, не выполнены обязательства по некоторым соглашениям с клиентами, так как изъято множество документов моих клиентов, изъята оргтехника. О/у Мещанинов почему-то забрал даже тетрадь с университетскими лекциями, личные документы моей жены (причем в протоколе, в отличие от других документов, он описал все отличительные признаки одного из документов жены: свидетельство о постановке на учет в налоговом органе №1581813 на гр-ку Магалимову Эльзу Равильевну, и этой самой тетради, это уже говорит о том, что документы Мещаниновым забирались всплошную, без разбора их относимости к делу).

Так же в результате неправомерных действий сотрудников правоохранительных органов, мне причинены имущественный вред, распилены сейфы, повреждено покрытие пола линолеумом, весь кабинет покрыт пылью, металлической стружкой.

Не исследован мой довод о том, что пункт 16 Основных принципов, касающиеся роли юристов (принятых Восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 года, Гавана), закрепил: «Правительства обеспечивают, чтобы юристы могли выполнять все свои профессиональные обязанности в обстановке, свободной от угроз, препятствий, запугивания или неоправданного вмешательства».

Согласно п. 1 статьи 18 Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 63-Ф3 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» «Вмешательство в адвокатскую деятельность, осуществляемую в соответствии с законодательством, либо препятствование этой деятельности каким бы то ни было образом запрещаются». Согласно п 4 той же статьи «адвокат, члены его семьи и их имущество находятся под защитой государства. Органы внутренних дел обязаны принимать необходимые меры по обеспечению безопасности адвоката, членов его семьи, сохранности принадлежащего им имущества».

Практически все мои доводы остались без ответа или ответа, основанном на законодательстве.

Вышеперечисленные нарушения идут вразрез Определению Конституционного Суда РФ от 25 января 2005 г. N 42-О: «положения статей 7, 123, 124, 125, 388 и 408 УПК Российской Федерации в их конституционно-правовом истолковании, вытекающем из настоящего Определения, не допускают отказ дознавателя, следователя, прокурора, а также суда при рассмотрении заявления, ходатайства или жалобы участника уголовного судопроизводства от исследования и оценки всех приводимых в них доводов, а также мотивировки своих решений путем указания на конкретные, достаточные с точки зрения принципа разумности, основания, по которым эти доводы отвергаются рассматривающим соответствующее обращение органом или должностным лицом».

V. ИЗЛОЖЕНИЕ ПРЕДМЕТА ЖАЛОБЫ

19.

a) Признать нарушение ответчиком статей 3, 6, 8, 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

b) В течении продолжительного времени (на дату написания настоящего формуляра 15 месяцев) я вынужден был отстаивать свои права, писать множество жалоб в разные инстанции, в том числе и в ЕСПЧ, ездить в другой город на судебные заседания и с целью подачи жалоб, а так же получения судебных и иных процессуальных решений, так как по почте их часто не высылали, о ходе расследования порой не информировали. Все это время я мог заниматься иной оплачиваемой деятельностью. Так же иными действиями и нарушениями, перечисленными в жалобе, учитывая мое физически беспомощное состояние в самый разгар событий, мне был причинен моральный вред, который я оцениваю в 40000 (сорок тысяч) евро. Поэтому прошу взыскать сумму морального вреда в размере 40000 (сорок тысяч) евро с ответчика, так как ненадлежащее расследование дела привело к тому, что я не смог воспользоваться доступным и эффективным гражданско-правовым средством защиты из-за невозможности в силу закона, а так же отсутствия шансов на успех в свете сложившейся судебной практики.

VII. СПИСОК ПРИЛОЖЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ

21.

протокол обыска в соседних помещениях по адресу: г. Ижевск, ул. Удмуртская, 229, от 04 июля 2006 г. на 02 листах;
постановление о разрешение производства обыска Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 11 августа 2006 г.;
протокол обыска от 16 августа 2006 г. в моем рабочем кабинете по адресу: г. Ижевск, ул. Удмуртская, 229, на 04 листах;
протокол обыска от 07 сентября 2006 г. по адресу: г. Ижевск, ул. Удмуртская, 229, с применение вооруженной группы милиционеров, на 03 листах;
письмо судьи Сарапульского городского суда Дериглазова А.С. от 23 августа 2006 г., в котором он возвращает мне жалобу на действия милиционеров, отказывая в доступе к правосудию;
письмо судьи Сарапульского городского суда Дериглазова А.С. от 04 сентября 2006 г., в котором он возвращает мне кассационную жалобу на его предыдущее письмо, отказывая в доступе к правосудию и принимая на себя полномочия кассационной инстанции;
постановление об отказе в удовлетворении жалобы, вынесенное вместо постановления об отказе в возбуждении уголовного дела прокурором г. Сарапула Удмуртской Республики от 08 сентября 2006 г. на 02 листах;
кассационное определение Верховного суда Удмуртской Республики от 14 сентября 2006 г., которым постановление о разрешении производства обыска было отменено, производство обыска было признано незаконным;
письмо управления собственной безопасности МВД УР от 15 сентября 2006 г., которым сообщается вответ на мои просьбы защитить от произвола сотрудников милиции, что доводы о нарушениях со стороны милиционеров не подтвердились;
копия почтового уведомления, свидетельствующего о получении моих жалоб Генеральной прокуратурой РФ 18 сентября 2006 г.;
письмо в Сарапульскую городскую прокуратуру от 20 сентября 2006 г. с просьбой вернуть изъятые при обыске вещи на место их изъятия;
постановление об отказе в удовлетворении жалобы, вынесенное вместо постановления об отказе в возбуждении уголовного дела прокурором г. Сарапула Удмуртской Республики от 22 сентября 2006 г.;
письмо МВД УР от 25 сентября 2006 г., в котором меня информируют, что в отношении меня какие либо оперативно-розыскные мероприятия не проводились;
письмо прокуратуры Удмуртской Республики от 29 сентября 2006 г., где сообщается, что мои доводы требуют дополнительной проверки и мое обращение отправлено в прокуратуру г. Сарапула;
письмо судьи Сарапульского городского суда Морозовой Н.В. от 06 октября 2006 г., котрым сообщалось, что моя жалоба на действия милиционеров вновь не была принята;
письмо прокуратуры Удмуртской Республики от 11 октября 2006 г., которым моя жалоба на решение прокурора г. Сарапула Удмуртской Республики отправлена прокурору г. Сарапула Удмуртской Республики;
письмо прокуратуры Удмуртской Республики от 11 октября 2006 г., которым моя в Генеральную Прокуратуру Российской Федерации отправлена прокурору г. Сарапула Удмуртской Республики;
постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 13 октября 2006 г. следователя прокуратуры г. Сарапула Буханцева М.П. на 03 листах;
уведомление прокуратуры г. Сарапула Удмуртской Республики от 16 октября 2006 г. о том, что постановление от 13 октября 2006 г. отменено;
уведомление прокуратуры г. Сарапула Удмуртской Республики от 17 октября 2006 г. о том, что моя очередная жалоба приобщена к материалам проверки;
постановление судьи Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 17 октября 2006 г., которым производство по моей жалобе на сотрудников милиции прекращено на 02 листах;
постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 19 октября 2006 г. следователя прокуратуры г. Сарапула Буханцева М.П. на 04 листах;
копия почтового уведомления, свидетельствующего о получении моих жалоб Генеральной прокуратурой РФ 30 октября 2006 г.;
постановление об отказе в удовлетворении жалобы на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 19 октября 2006 г., вынесенное прокурором г. Сарапула Удмуртской Республики от 16 ноября 2006 г. и сопроводительное письмо к нему на двух листах;
Кассационное определение Верховного суда Удмуртской Республики, которым моя жалоба на постановление Сарапулского городского суда от 17 октября 2006 г. оставлена без удовлетворения;
уведомление Генеральной прокуратуры России от 08 ноября 2006 г. о том, что моя жалоба направлена в Прокуратуру Удмуртской Республики;
письмо прокуратуры Удмуртской Республики от 10 ноября 2006 г., которым сообщается, что моя очередная жалоба отправляется прокурору г. Сарапула Удмуртской Республики;
письмо Квалификационной коллегии судей от 15 ноября 2006 г., которым сообщается, что мои доводы в отношении судьи Дериглазова, ограничившего доступ меня к правосудию, подтверждения не нашли;
постановление о частичном удовлетворении жалобы от 30 ноября 2006 г., вынесенное вместо постановления об тказе в возбуждении уголовного дела заместителем прокурора Удмуртской Республики на 02 листах;
постановление о частичном удовлетворении жалобы от 14 декабря 2006 г., вынесенное вместо постановления об тказе в возбуждении уголовного дела прокурором г. Сарапула Удмуртской Республики с сопроводительным письмом на 03 листах;
постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 14 декабря 2006 г. следователя прокуратуры г. Сарапула Буханцева М.П. на 04 листах;
постановление о частичном удовлетворении жалобы от 14 декабря 2006 г., вынесенное вместо постановления об тказе в возбуждении уголовного дела прокурором г. Сарапула Удмуртской Республики;
письмо прокуратуры Удмуртской Республики от 23 января 2007 г., которым сообщается в ответ на мою жалобу, что прокуророй г. Сарапула Удмуртской Республики постановление отменено;
постановление судьи Верховного суда Удмуртской Республики от 25 января 2007 г. об отказе в удовлетворении моей надзорной жалобы;
постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 12 февраля 2007 г. следователя прокуратуры г. Сарапула Хисамутдинова З.З., дублирующее предыдущие, на 04 листах;
письмо судьи Верховного суда Удмуртской Республики от 28 февраля 2007 г. об отказе в удовлетворении моей надзорной жалобы;
постановление судьи Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 25 апреля 2007 г., которым моя жалоба на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 12 февраля 2007 г. оствлена без удовлетворения на 04 листах;
постановление об отказе в удовлетворении надзорной жалобы от 14 июня 2007 г. Верховного суда Российской Федерации;
кассационное определение Верховного суда Удмуртской Республики от 24 июля 2007 г., которым постановление судьи Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 25 апреля 2007 г. отменено, жалоба направлена на новое судебное рассмотрение;
постановление от 07 августа 2007 г. об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 12 февраля 2007 г. Сарапульской городской прокуратуры;
постановление о прекращении производства по жалобе Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 08 августа 2007 г.;
постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 13 августа 2007 г. заместителя прокуратура г. Сарапула Сизова Д.А., дублирующее предыдущие, на 04 листах;
сообщение прокуратуры г. Сарапула от 31 августа 2007 г. о том, что постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 13 августа 2007 г. отменено;
постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 04 сентября 2007 г. заместителя прокуратура г. Сарапула Сизова Д.А., дублирующее предыдущие, на 04 листах;
заявление о возбуждении уголовного дела и привлечении к дисциплинарной ответственности от 12 сентября 2007 г. заместителя прокуратура г. Сарапула Сизова Д.А. за злостное неисполнение решения суда и указаний вышестоящих прокуроров в Прокуратуру Удмуртской Республики;
постановление об отказе в удовлетворении жалобы на Сизова Д.А. от 01 октября 2007 г., вынесенное и.о. прокурора г. Сарапула Поповым Х.С.
письмо заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации от 05 октября 2007 г., которым сообщается, что выводы суда в предыдущем судебном решении правильные;
листки нетрудоспособности, подтверждающие мои ограниченные физические возможности в период с 09 августа 2006 г. по 23 декабря 2006 г. (в действительности период реабилитации был значительно продолжительней) на 06 листах.